Рядом присел Хонда, задрал голову, разглядывая синь небес, и, скривив губы в легкой усмешке, произнес:

— Ты бы с ней еще в куклы поиграл.

— Хорошая идея, я обязательно ею воспользуюсь.

— Странноватый ты какой-то. На баб ваших пленных ноль внимания. Эта красотка, я вчера видел, сама перед тобой хотела раздеться, так не позволил. Может, у тебя с Ахмедом роман?

— Да нет, он не в моем вкусе.

Хонда улыбнулся чуть пошире — ему понравилось непоколебимое спокойствие этого человека, он лишний раз убедился, что не ошибся в нем.

— Значит, к бабам тебя не тянет, мужики не нравятся, что же остается? А, понял, ты, наверное, онанизмом занимаешься?

— Верно догадался, занимаюсь. Два раза в день, утром левой рукой, вечером правой.

Хонда обескуражено притих, размышляя, стоит ли вводить в бой орудия главного калибра или этот человек непробиваем в принципе. Однако Робин сам прервал его рассуждения:

— Послушай, Хонда, я не знаю, кто ты такой и откуда взялся, да и не очень хочу знать. Мы посмотрели друг на друга, оба прекрасно поняли, кем являемся и чего ждать от каждого. Так уж вышло, что главный здесь я и думать мне приходится не только за себя. Я не могу позволить, чтобы ты шатался по лагерю как не очень желанный гость. Ты или с нами, или уходи. Оружие тебе вернут.

— Мне можно подумать?

— Нет, времени у тебя было вполне достаточно.

— Ну что же… — Хонда скорбно кивнул головой. — Я очень хочу остаться с вами. Бедному сироте тяжело прожить в темном лесу.

— Хорошо, ты принят. Вон, возле Пересвета лежит комплект доспехов, они твои. Сейчас иди к Мавру, будешь помогать ему точить оружие. Есть возражения?

— О мой господин! Сердце вашего слуги преисполнено радости. Более легкой и интеллектуальной работы нельзя и придумать. Ради нее я готов отказаться от сна и десерта.

Мавр сидел, прислонившись к дереву, и монотонно водил камнем по кромке меча. Встав над ним, Хонда уставился ему в макушку немигающим взглядом. Тот, не поднимая головы, поинтересовался:

— Чего хотел?

— Приобщиться к твоему великому мастерству оружейника. Меня послал наш суровый вождь — Робин.

— Понятно. Вот меч, вот камни. Начинай.

— Что? Да разве это меч? Это гриф от штанги! Легче якорь на авианосце наточить!

— Это нормальный двуручный меч — эспадон. Приступай к работе, не морочь мне голову, я сам кому хочешь ее заморочу.

С самым скорбным видом оглядев орудия производства, Хонда провел куском песчаника по кромке чудовищно тупого меча. Результатом его усилий были несколько жалких царапин. Вздохнув, он сообщил:

— Знаешь, Мавр, я ненавижу две вещи — расизм и негров.