Тронулись в путь. Начали пить.
С пивом оно же как? Пьешь, пьешь. Бутылку за бутылкой за приятным разговором. Час, другой пьешь, пьешь, не обращая внимания на мочевой пузырь, но зная, что «белый друг» недалече. Практически, до последнего терпишь, когда уж совсем невмоготу. Когда — вот-вот и лопнет! Ну, тогда и стоп-машина! Надо отлить! В питие пива, кстати, это также один из самых замечательных моментов: первый поход в туалет. Облегчение и нирвана! А вот дальше, почему-то, уже «пьешь-пьешь» не получается! Дальше начинаешь частить с походами к двери с табличкой «М». Вот такой парадокс!
С киношниками все случилось, как и со всеми. Т. е. часа два пили «без умолку». Наконец, все решили, что пора и освободить место для следующей порции. Ну, стоп-машина они крикнуть водителю Александру Михайловичу смогли. А вот с дверью с табличкой «М», конечно, и не чаяли встречи. Заветное место теперь им заменял придорожный лес. Так что было, как в той байке про Громыко, когда он спросил: где можно по-маленькому? На что находчивый поляк ответил ему: «Вам⁈ Везде!». Так и киношникам теперь можно было везде!
Сели. Поехали дальше. И вот тут-то и началось! Шесть мужиков различного телосложения, с различным обменом веществ. Соответственно — позывы у всех стучались в стенки мочевого пузыря вразнобой. И теперь все чаще и чаще раздавался чей-либо голос с призывом к Михалычу тормознуть колымагу. Потому что выбегали теперь не скопом, а поодиночке. Михалыч терпел недолго. Когда его за неполные пару часов попросили остановиться раз восемь-девять, он произнес известное слово, означавшее, что его достали по самые не могу, предварив это вполне благозвучно звучавшим словосочетанием — да, вы…! И что он больше останавливаться не будет!
— Хоть мне всю машину оросите! — подкрепил он свою речь уверенным взмахом руки. — Сами потом и мыть будете!
Шестерка чахнувших над вторым ящиком пива задумалась. Михалыча можно было понять! Он баранку крутит, слушая и наблюдая, как за его спиной в этакую жару люди попивают пивко! А ему можно только водичку. Ему хотелось как можно быстрее добраться до конечной точки, чтобы и самому приложиться. К бутылке ли, к стакану ли, к рюмке! Не важно! Главное — выпить, наконец! А с этой гоп-компанией он такими темпами только к ночи и исполнит свое желание! Еще может и втык получит от директора, когда приедет позже остальных на пару часов. Директор же волноваться будет: все приехали, а камервагена, где оператор, бригадир осветителей, камера (!), пленка и еще куча всего наиважнейшего для съемочного процесса — все нет и нет! Неужто авария⁈ Нужно такое Михалычу из-за того, что шесть мужиков через каждые пятнадцать минут бегают до ветра⁈ И только люди с самыми черствыми сердцами на свете ответили бы на этот вопрос утвердительно. А человек совестливый и понятливый, конечно же, принял бы сторону Михалыча. Так же, как и шестерка сидевших в его камервагене, которая согласилась с предъявленными им обвинениями, поняла, что Михалыча умаслить не получится и что больше остановок не будет. Но также мужики понимали, что и с организмом, как и с Михалычем, договориться не получится! С организмом уж точно никак не получится! Если с Михалычем еще можно было поставить процент-другой на возможность его уговорить, то в случае с организмом можно было поставить и тысячу процентов на то, что проиграешь!