— Готов? — спросил родственник.

— Да! — ответил Гамлет.

— Пооооехали! — заорал радостный Толя и распахнул дверь.

… Гамлет замолчал.

— И? — Одуван, признаться, был захвачен рассказом, ждал с нетерпением продолжения, не понимая, почему друг молчит и даже опустил голову.

— Через плечо! — не в рифму и с некоторой злостью, наконец, ответил Гамлет. — Мы же ни хрена не видели, где едем…!

Они ни хрена не видели, где ехали. И когда дверь распахнулась под радостный вопль Толи, выяснилось, что едут они сейчас через небольшой городок. Пусть небольшой. Пусть и жителей в этом городке было — с гулькин нос! Но они, эти жители, сейчас совершали променад, прохаживаясь вдоль тенистого тротуара, прилегающего к проезжей части. У каждого из этих жителей роились свои мысли в голове. Не важно какие! И мечты! Тоже не важно — какие, пусть даже о победе коммунизма в одной отдельно взятой стране! Но важно то, что никто из этих горожан и помыслить не мог, и уж точно не мечтал увидеть, как в проезжающей странной машине, откроется дверь грузового отсека и миру явятся отнюдь не «три грации», любоваться которыми можно бесконечно. Нет! Миру явятся трое вовсе не Аполлонов. Двое из которых крепко обнимают третьего, у которого обрезанный причиндал наружу и выпученные глаза! И который никак не может остановить естественный физиологический процесс!

… — И ты понимаешь, — Гамлет горестно качал головой. — Я все вижу, а остановиться не могу! Из меня — как из ведра! Еще и Асиф с Толей гогочат! Остальные в машине, как сообразили, что происходит, тоже начали хохотать. А я не могу остановиться! И помню всех людей, мимо которых мы проехали! Их глаза! И, как назло: почти что одни женщины были. Еще и пара детей, тоже девочки! — тут Гамлет взвыл. — И почему я⁈ Все же пИсали! Все! Но когда все пИсали, мы ехали по пустой дороге мимо леса! Почему именно я попал на этот городок⁈

Одуван в этот момент боролся с двумя чувствами. С одной стороны, он еле сдерживался, чтобы не расхохотаться, понимая, что это может обидеть Гамлета, которому сейчас нужно было сочувствие. А, с другой, памятуя о всех напастях, преследующих их с того самого злополучного дня поклейки обоев, он внутренне похолодел, справедливо решив, что Гамлет в довершение всех бед, в этот момент всеобщего позора не удержался и произнес вслух это проклятое Слово!

«И что тогда? — думал Одуван. — Мочой весь город накрыло?»

— И ты, что? Слово сказал? — шепотом спросил Одуван.

— В другой раз может и сказал бы, — вздохнул Гамлет. — Только меня как парализовало! В статую превратился! — Гамлет усмехнулся. — Ну, точно! Стал «писающим мальчиком»! Один в один! Весь превратился в камень, а только там, где нужно — не превратился! Пока все до последней капли не вылил!