— Вам только дай повод позубоскалить, — беззлобно огрызнулся «белый».

— Не верь ему. Кому в здравом уме придет изображать из себя «маоистов»?

— Чо? — не поверил своим ушам Одуван.

— Точно тебе говорю. Вот этот красавец — председатель Мэй, «белый» ди-джей, а его напарник — комиссар Дзо Па, «черный» ди-джей. Еще у них есть осветитель, товарищ Сянь…

— «Черный» — потому что весь в черном? — догадался Одуван.

— Этот вообще безбашенный, в таком прикиде на учебу ходит. Черные куртка, джинсы и сапоги — полный улет и повод для инфаркта у факультетских партийных.

Одуван почувствовал, что этот Дзо Па ему уже нравится.

Еще большую симпатию «комиссар» вызвал, когда он с ним познакомился — непосредственно у здания ДСВ, куда привезли из «стекляшки» аппаратуру. Дзо оказался говорливым, неспесивым парнем.

— Спасибо, парни, что помогли магнитофоны доставить и нашу гордость, диско-шар. Осторожно с ним, можно руки поранить. Мы его из глобуса сварганили, обклеили кусочками битого зеркального стекла.

Прошли внутрь студенческого клуба, напоминавшего греческую агору — широкие ступени, покрытые паркетом, спускались к танцполу и небольшой сцене. Начали расставлять и подключать бобинные магнитофоны, проектор, с помощью которого будут демонстрироваться рукотворные слайды, монтировать диско-шар, подключать его к электромоторчику. Второй, аналогичный, уже висел под потолком.

Ваня убедился в справедливости слов Дзо, забравшегося на верхотуру, когда подавал ему шар — его пришлось удерживать с помощью плотной ткани, иначе порезов не избежать.

— Пошли афишу клеить, — предложил «черный».

— Жрать хочу, — пожаловался Одуван.

— Наверху буфет есть и столовая — что-нибудь перехватишь.

Они поднялись по ступеням ко входу, вышли в вестибюль, миновали стеклянную перегородку, на которую приклеили афишу. Мелкое веселое привидение-пикси на фоне винилового диска приглашало на музыкально-танцевальный вечер «Путешествия Йона Тихого, по рассказам Ст. Лема».

— Хрючево — в той стороне, — ткнул пальцем Дзо и умчался вниз, скрипя на ходу черной кожаной курткой, как черт из преисподней.

Одуван двинулся на поиск съестного и — замер.

У буфета в виде открытой стойки-холодильника стояло небесной красоты создание и эротично облизывало трубочку с белковым кремом. Волнистые светлые локоны обрамляли чудную головку, будто послужившую моделью французским придворным художникам XVIII века. Серо-голубые глаза прятались за пушистыми ресницами, точеный носик вызывал восторг, алые губки так и просились на поцелуй. Стройное тело было обернуто в нечто вроде сари, приобретенное, наверняка, в недавно открывшемся магазине «Дели», на запястьях позвякивали браслеты.