Выход нашелся в курилке родного института, когда Одувану пришла в голову мысль поплакаться в жилетку среди одногруппников в самом конце летней сессии. Неожиданно оказалось, что нужными навыками владеет краса и гордость курса, волоокий статный красавец со странным для азербайджанца именем Гамлет, но с вполне подходящим национальности отчеством Юсуф Оглы. Фамилия у него была также чисто азербайджанской, но с намеком на студенческую радость — Агдамов. Этот взрослый парень, старше Одувана на два года, научился ремонту, когда служил в стройбате. В армию он загремел из-за разгильдяйства, обычного для диаспоры, но не защищенного в случае с Гамлетом деньгами с родины. Он родился в «Африке», беднейшем районе Тифлиса, и бакшиш мог предложить только в виде домашней чачи из туты. Не прокатило. Отслужил, восстановился, легко влился в новый коллектив и даже сверх того. Одуван на него поглядывал с легкой опаской и толикой зависти. Предложение помощи воспринял как руку, поданную утопающему. Рука складывалась в приличного размера кулак, но жениха это уже не смущало.

— Даже не знаю, старичок, как тебя отблагодарить?

— Ва! Свои люди — сочтемся! Ты купи банку клея ПВА, обои старые сорви, чтоб нам время не терять, а утром жди. Диктуй адрес.

Одуван подумал, что так не бывает, и особой надежды не питал на прибытие армии спасения в одном кавказском лице. А утром прозвенел звонок — на пороге квартиры Спицыных стоял улыбающийся Гамлет с толстой пачкой газет под мышкой и пухлым портфелем в руке.

— Так я и думал, что ни черта не сделаешь. Давай приступим к делу.

Под руководством Гамлета комната была быстро освобождена от всего лишнего, включая старые обои. На пол легли расстеленные газеты, со страниц которых вожди партии звали граждан лучшей страны на свете к трудовым свершениям. На кухне, будто сам собой, заваривался клейстер, благо мука в маминых закромах нашлась, а про ПВА Одуван благополучно забыл.

Далее, по мнению Одувана, начались странности. Новый приятель уселся по-турецки посредине комнаты и под злым взглядом Таркуса и прицелом его пушек принялся невозмутимо что-то тщательно сворачивать из газет. На кой ляд понадобилось Гамлету нечто вроде двууголки времен Наполеона? Ведь они не собирались красить стены, лишь оклеивать.

— Ва! Ничего ты не смыслишь в колбасных обрезках, генацвале, вернее, в ремонте. Традиция, понимать надо! «Мимино» смотрел? Нет шапки из газеты — нет ремонта! Я так думаю!

По-русски Гамлет говорил великолепно, даже без малейшей капли акцента. «Дурачится», — сообразил Одуван и с заискивающим выражением на лице похвалил: