— Хинкали это такие большие грузинские пельмени, — тут же влез с пояснением гастрономически подкованный Мажор.

Гамлет благодарно кивнул за подсказку и продолжил:

— Ведро вина и гора пельменей на большую компанию хотя бы раз в неделю. Вот о чем я мечтаю! Чтобы у меня была возможность, когда стану толстым и старым, собрать за столом всех друзей, и им проставиться. Каждую неделю! — подчеркнул он масштаб своей мечты.

Студенты захмыкали: им мечта Гамлета явно не зашла, мелкой какой-то показалась.

Одуван уже открыл было рот, чтобы сразить друга могучей целью собственного сочинения, но тут же захлопнул. С идеями, как ни странно, оказалось негусто. Нет, выдать банальность — это запросто, но что-то крышесносное? В голове почему-то мелькал лишь один вариант: написать пару-тройку песен, таких, чтобы все ах! Чтобы все-все, столичники и командировочные, ходили смотреть на него, когда он, кудрявый как битлы, будет сидеть за стеклом кафе-мороженое «Московское», в бывшем «Коктейль-холле» на Пешкин-стрит. Они будут разглядывать, как выдающийся бард потягивает через трубочку смесь из пяти ликеров или «Шампань-коблер», и задыхаясь от восторга, говорить:

— Его песни научили нас жить!

Или лучше пусть все будет в «Лире», кафе-мороженое как-то несолидно, да и не факт, что там есть коктейли? Кажется, там только вишневый пунш подают.

Одуван моргнул, вернулся в реальность. Кудрявая голова — вот и все, что у него есть. Ни стихов, ни музыки он не писал, голоса не имел — знание десятка гитарных аккордов не в счет.

— Великая грузинская мечта! — только и нашелся что сказать Спицын.

— Мощная, — вдруг одобрительно заявил Мажор. — Даже не знаю, чем ответить. Пожалуй, я — вист.

— Это как? — встрепенулся Гамлет, подозревая насмешку.

— Как в преферансе. Кто-то играет, кто-то пасует, кто-то вистует. Захочешь блюдо хинкали, зови меня. Я их умею лепить. Под настроение.

— Хорошее настроение дорогого стоит, — выдал Завхоз загадочную фразу, скручивая пробку с очередной бутылки «Пани Зоси».

Разговор за столом неторопливо свернул с философских эмпиреев в прокрустово ложе повседневности. Обсуждалась столь животрепещущая тема, как сдача бутылок для пополнения общака.

«По-моему, Завхоз намекнул, что нам не грех скинуться в общий котел, ребята уже неделю нас поят за свой счет», — предположил Одуван и пригласил Гамлета на выход.

Приятель спорить не стал, хотя имел все основания напомнить о привезенном ведре пива:

— Второгодки, что с них взять?

Он полез в кошелек подсчитать оставшуюся наличность. Кошелек показал дно, карманы Одувана, за неимением кошелька, — пустоту, не считать же за деньги горсть медяков. Два красных «картавых», прихваченных из дома, давно, фигурально выражаясь, улетели в подмосковные небеса.