— Пиво! — и в багровой завесе перед глазами азербайджанца выплыла коричневая бутылка.

Одуван! Этот настоящий друг встал раньше Гамлета и успел сгонять в ближайший магазин.

— Был бы ты девушкой, я бы на тебе женился, — признался Агдамыч и сцапал уже открытую бутылку.

— О, да! Мы же спали вместе на одной кровати, — хмыкнула мать Тереза по кличке Одуван. — После такого ты, как порядочный тбилисец, просто обязан…

Гамлет затруднился с достойным ответом — прохладное пиво рухнуло в пересохшее горячее горло. На глазах выступили слезы.

— Один умный человек написал, что подобное лечат подобным, — немного заплетающимся языком сообщил эрудированный Одуван и протянул Гамлету рюмку с чачей.

Именинник выкаблучиваться не стал, махнул не глядя, даже не попросил задернуть штору. Напротив, не поленился, встал, открыл форточку.

С улицы донеслись протяжные гудки. Гамлет не знал, что в этот момент даже школьники бежали домой, чтобы посмотреть, как хоронят дедушку Лёню — Гамлет с похмелья, ему извинительно.

— Что за…? Неужто война?

— Похороны, бестолочь! Забыл о нашем генсеке?

Гамлет шлепнул себя по голове.

— Забыл! Давай посмотрим по телеку, как оно там?

Друзья устроились с комфортом в шатких креслах перед телевизором. Старенький «Вечер» путь и мутновато, но выдал картинку.

Минут через пятнадцать двое критически настроенных с похмелья телезрителя сошлись во мнении, что зрелище вызывает оскомину. Или слипание зубов, как после конфетки «Ириска». Столько пафоса! Лафет, бесконечные подушки с орденами, постные мины кремлевских долгожителей-маразматиков… На портретах они смотрелись пободрее, а сейчас выглядели так, будто вот-вот дадут сигнал к гонке на лафетах с их непременным участием.

— Я тебе вот что скажу, только ты не обижайся, — провозгласил Гамлет, сделал большой глоток из стакана с пивом, укрепленным остатками чачи, и захрумкал черемшой. Прожевав, он продолжил свою мысль: — Вести прямую трансляцию с похорон — это кощунство. Ко-щун-ство! — повторил он по слогам. — И на мой взгляд, глупо. Будто участники нарываются на продолжение банкета. Ре-те-пе-тируют!

Одуван покосился на друга, пытаясь сообразить: он стебется или заикается, накатив на старые дрожжи. Так и не поняв, он согласно кивнул:

— А не кощунство несколько раз в год топтаться ногами на могиле Вождя?

Гамлет отсалютовал бокалом:

— Лично я не хотел бы, чтобы по могиле моего прадедушки шлялись всякие… секретари. Только на маршала согласен, да и то — на Георгия Константиновича.

— А я и на маршала не согласен, — отрубил Одуван, сделал хороший глоток и почувствовал, как в голове зашумело. — А давай им малину испортим?