Дедуля рассчитал все точно — топать в сберкассу Одувану было в лом, даже когда финансы пели романсы. Но вот пришел час, нужда позвала — вернее страх, — и пробил час превращения плотного листа выигрышного займа в хрустящие или мятые купюры.

Гамлет повертел облигацию, чуть ли не обнюхал, оценил мудрость старших, поверив сразу, что тут все без обмана.

— Да… нам до твоего деда далеко. Продуманный старик!

— Ну что, в сберкассу? — спросил Одуван, нисколько не сожалея о своем благородстве.

— Давай сперва прошвырнемся по телеателье. Вдруг пустой номер? Не хочется портить облигацию. Мы же сразу деньги потратим, ну и…

Что «ну и», можно было не пояснять. Когда тебе около двадцати, у денег есть потрясающая способность исчезать. Магия!

Телевизор «Вечер» — тот еще гроб, он весил килограммов двадцать пять. Но друзья мужественно перли его на себе, завернув в покрывало от кресла и надежно скрутив шпагатом. Вдвоем. На улице и в гортранспорте. Обливаясь потом. Выслушивая упреки от других пассажиров.

И — все напрасно! Азербайджанский шнобель Гамлета, с помощью которого легко открывались ресторанные двери, с системой бытового обслуживания дал серьезный сбой. А спицынская прическа «одуванчик в цвету» вызвал у мастеров в синих халатах скорее усмешки, чем желание пойти навстречу.

Ткнулись в одну мастерскую. Мастер даже разговаривать с ними не стал. Смотрел сквозь, словно они были духами бестелесными. Говоря всем своим видом: «я вас знать не знаю, а потому даже говорить нам не о чем!»

В другом телеателье работник, этакий франт с бачками по моде 70-х, оказался человечнее, но результат вышел таким же.

— Починить это старье? Забудьте! Вот если бы вы «Рассвет-307» принесли, ну или на худой конец «Рекорд В-312», тут я вам бы смог помочь. Не за пятьдесят рублей, конечно. Подороже. Кинескоп поменять на новый — оно дорогого стоит.

— А в комиссионке? Не найдем?

— За полсотни? За такие «бабульки» сможете купить разве что две кроличьи шапки.

Шапки друзьям были не нужны. Вернее, может и были бы не лишними, зима-то близко, но сейчас их волновала иная тема. Куда более животрепещущая. Как скрыть следы государственного преступления.

Ребята понимали, что отступать нельзя, и проявили редкое упорство, не обращая внимания на тяжесть своей ноши, — ее перевешивала тяжесть будущего приговора. Они посетили еще несколько ателье, все с тем же неутешительным итогом, и после недолгого совещания вынесли вердикт попытать все же счастья в комиссионном магазине.

Доехали до родной станции «Фрунзенская», нужная комиссионка ждала их на Комсомольском проспекте.