С грехом пополам, на перекладных, практически на последние деньги, добрались до Жуковки. Вышли точно к КПП, как было написано в записке Мажора. Строгий неулыбчивый и очень высокий милиционер в серой шинели тормознул друзей, с подозрением покосился на закутанный в покрывало телевизор. Видок визитеров его насторожил.

— К кому?

Друзья ударились в признанку, перебивая друг друга.

— Стоп! — вдруг улыбнулся «Дядя Степа». — Сейчас позвоню.

Он скрылся в своей будке. Через минуту вышел.

— Идите прямо, никуда не сворачивая. Увидите три одинаковых двухэтажных дома. Вам — в центральный. Пройдете дальше, заплутаете — наживете неприятностей. Дни нынче непростые, разные люди сюда приезжают.

Гамлет и Одуван клятвенно заверили милиционера, что и в мыслях не держали гулять по поселку.

— Все вы так говорите, пока трезвые, — вздохнул страж врат в номенклатурный рай.

Искомый бледно-желтый оштукатуренный дом под железной крышей, как старый леший, прятался за еловыми лапами. Над пристройкой-входом располагался балкон с фигурными гипсовыми балясинами. И стены, и перила балкона, и оконные рамы в трещинах на белой краске хранили явные следы увядания, свет горел только на первом этаже, а второй казался давно заброшенным, нежилым — откуда возникло это ощущение, друзья сказать не могли, лишь переглянулись и тут же оказались в объятьях слетевшего с крыльца Мажора.

— Все-таки приехали! Заждался! У меня все готово! Что за бандуру притащили? Бросайте ее здесь! Шмотки — тоже.

Толян втащил друзей в предбанник, потом, когда они избавились от телевизора и сняли верхнюю одежду — в кремовый зал.

Гамлет встал как вкопанный, Одуван крякнул от переизбытка чувств. Они оказались не просто в богатом доме — в очень богатом! Первое, что привлекло взгляд, — картины на стенах.

— Айвазовский? Подлинник? — с придыханием спросил Ваня.

— Да, — просто ответил Мажор и отчего-то погрустнел.

— А этот камин? Работает? — не поверил своим глазам Гамлет.

Светлый камин вроде как из всамделишного мрамора уродывала черная-пречерная копоть — но это был настоящий камин!

— Да, — кивнул Мажор. — Работающий.

— Мажор, ну ты мажор! — не мог не сказать Одуван.

У его семьи тоже была дача, дедовская, на десяти сотках. Маленький домик из двух комнат с печкой, которую топили брикетами из торфа, с летней верандой и холодным вторым этажом-мансардой, который на зиму закрывали. Дачу в семье очень любили, холили и нежили, подкрашивали, когда нужно, постоянно что-то улучшали по мелочам, окружали клумбами с цветами… А смотровая яма в самодельном гараже из тонкого железа была настоящим спасением для отца, не вылезавшего в выходные из-под семейного «Запорожца». Так вот эта дача в сравнении с толяновской выглядела жалкой дворняжкой с нелепым розовым бантиком на шее рядом с породистым белым — ну пусть бледно-желтым для точности — догом в мощном ошейнике с фирменными заклепками.