Без объяснений, без аргументов. Просто сказал «я пойду», и глаза у него были такие, что спорить не хотелось.

— Хорошо. Тогда Рамиз за старшего, Вика с нами. Лукаса надо пригласить…

Рамиз кивнул. Вика молча проверила магазин автомата, осмотрела магнитное ружье.

— Как раз зарядилось.

— Лукаса не надо, — сказал Тетыща. — Сами справимся, я освоил азы, надо попрактиковаться. Ничего серьезного нам угрожать не будет, а бездушных Ден отведет, чтобы не мешали.

— Кема, — позвал я ящера, привалившегося к стене. Сидеть ему было неудобно — хвост мешал, потому он все время стоял, в актовом зале тоже.

Рапторианец поднял голову.

— Да, Денис?

— Поедешь с нами? Мне спокойнее, когда ты рядом, а не без присмотра на базе.

На самом деле причина была другой: Кема носил метку отступника, и, если охотники телепортируются к нему, пока он на базе без прикрытия боевой группы, будет скверно — вдруг нападающих «Стражи» не возьмут. Вдруг они попадут внутрь базы? А так — все яйца в одной корзине, зато под охраной.

— Я всегда рядом, Денис, — ответил рапторианец и потрусил за нами.

Лиза проводила меня до броневика, который Тетыща уже завел, поцеловала в щеку.

— Возвращайся скорее.

Машина рыкнула, вспугнув истошно завизжавшую Галадриэль, фары выхватили из сумерек полосу укатанной дороги, уходящей вдоль берега. Вика запрыгнула к пулемету, Бергман за руль, я рядом, Кема устроился в кабине десантников, подобрав хвост.

— Костя, выдвигаемся, — продублировал я в голосовой чат. — Вика, следи за периметром очень внимательно. Вернемся, надеюсь, через двадцать минут.

— Принял, — откликнулся Рамиз. — Удачи.

Купол остался позади, и я ощутил это кожей: защитное поле перестало давить на затылок привычным теплом. Сумерки сгущались, джунгли по правую руку превратились в сплошную черную стену, из которой тянуло сыростью и гнилью.

— Галя следом бежит, — сказала Вика, торчащая из люка. — Костя, скажи ей, чтобы отстала, или давай с собой заберем. Сожрут же бездушные!

Тетыща остановился, открыл люк десантного отсека. Галадриэль побежала туда. Но увидела ящера, ощетинилась и заверещала так, что Кема вскочил, ударившись башкой о крышу.

— Свои, отставить! — рявкнул Тетыща, и свинья перестала визжать, просто застыла с открытой пастью, вся ее шерсть стояла дыбом, эльфийские уши растопырились.

— Фу. Галя, какая ты негламурная, — пристыдила ее Вика.

— Свои, — повторил Тетыща, указав на ящера. — Знакомиться!

Галя не сдвинулась с места, таращась на чешуйчатое чудовище.

— Ты расистка, Галя, — сказала Вика и подтолкнула свинью под зад.

— Боевой питомец! — воскликнул Кема, как мне показалось, радостно. — А почему такой хлипкий?