А ещё немалому количеству корабелов, которые прибывают в Российскую Империю, жить в Петербурге не совсем комфортно. Как бы мы просто гигантскими темпами ни отстраивали город, всё равно он переполнен. Отправлять же этих людей в Архангельск, а некоторые из корабелов знают себе цену, и действительно они мастера своего дела, тоже не выходит.

Архангельск сильно далеко, да и принято решение о том, чтобы сохранить там имеющиеся верфи, но не строить новые. Всё же для того, чтобы фрегат или линкор служил России, нужно сперва обойти весьма неустойчивый в навигации, а порой даже и откровенно опасный путь, огибая Скандинавский полуостров. Рига же была гораздо удобнее для выхода в европейские моря, а значит, и для нашей будущей экспансии.

— Князь! — я первым обратился к послу Священной Римской империи в Российской империи.

— Ваша Императорское Величество, — поклонился он, его движения были грациозны, несмотря на тяжесть мундира.

— А ведь так мой венценосный брат Карл и не признал Россию империей. И это при нашем союзном договоре, — усмехнулся я, стараясь, чтобы в моей улыбке читалась не только доброжелательность, но и лёгкое недовольство.

И пусть Евгений Савойский прежде всего великий полководец, в дипломатии он тоже понимает. Не должен был купиться на эту улыбку, а правильно считать все те посылы, которые я только что сделал. Не может быть у нас откровенного и честного союза, если пункты этого союзного соглашения не выполняются.

— Прошу простить, Ваше Императорское Величество, но в союзном договоре указано, что австрийская сторона обязуется рассмотреть этот вопрос как можно быстрее, и я обязательно уже завтра напишу своему монарху о возможности ускорить этот процесс, — говорил он на французском языке, его тон был почтительным, но в глазах мелькнула тень досады.

Этот язык знал я. Наследник престола, стоящий рядом и проходящий урок дипломатии, уже вполне сносно мог общаться на французском языке, хотя он у него только третий из иностранных. Приоритет всё же пока на немецкий и голландский. Хотя и английский стоило бы вводить, но позже. И так во всём русском светском обществе. Нет еще засилья французского. Будет ли в этой реальности?

— Ваше Императорское Величество, могу ли я попросить вас, чтобы все вопросы, которые связаны с моим посольством, были решены в самое ближайшее время? — тут же последовала просьба, которую я уже неоднократно слышал от Евгения Савойского. Он явно скучал по настоящей войне.

— Безусловно, мой друг, — сказал я князю, сдержанно кивнув.

Я его наградил титулом, между прочим, сделал это весьма лестно. Однако подобный жест — всего лишь как тот кубок, подаренный французским королём, к нему можно относиться с определённым скепсисом.