А потом эта идея мне показалась не такой уж и глупой. Впрочем, для начала нужно решить вопрос с теми самыми англичанами, почему они не хотят пропускать русский флот в Атлантику. А ведь мы и собирались отправлять экспедицию в Южные моря, повторить то, что было в иной реальности, но только лишь при Екатерине Великой, когда русский Балтийский флот отправился в Средиземное море и там разбил наголову турок в битве при Чесме. Англичане не должны забывать, что Россия — это сила, которая не позволит никому диктовать свои условия на морях, особенно когда речь идёт о наших национальных интересах и наших новых землях.
Эта карта — ещё один козырь, который может заставить их быть сговорчивее, или же… сильно раскошелиться. А то воевать с наглами я пока что не хотел. Да и в обозримом будущем, по крайней мере, на море. А они ведь нарываются…
Глава 18
Петербург
10 октября 1726 года
— Спаси Христос, Евдокия. И снова прости меня, что жизнь твою испортил. За майора Глебова, за ту недолгую, но, смею полагать, искреннюю любовь твою, что я растоптал к нему, — прости. — Мой голос был тих, но каждое слово, казалось, звенело в гулкой тишине палаты. Я смотрел на Евдокию Лопухину, пытаясь угадать в её посеревшем лице хоть тень давних обид, что, я знал, сидели в ней глубоко, как занозы. И даже молитвы пока не могли полностью заглушить ее боль. Женщина в одеждах монахини, сильно постаревшая на лицо, но еще здоровая, бодрая. Она была худа, стояла, словно хрупкая, но несгибаемая, и лишь легкая дрожь пробегала по её губам.
— А за сына простить не будешь просить? — Вопрос прозвучал почти беззвучно, но с такой пронзительной болью, что от неё сжалось моё собственное сердце.
Моя первая жена, как до сих пор могли тайно считать некоторые, едва ли не единственная законная, не сводила с меня глаз. В этом вопросе всё: её горе, её невысказанный упрёк, её вечная, нестихающая скорбь. Но не только ее, черт побери! Не позволю ей лишь себе забрать скорбь, лишая меня человечности.
Я отвёл взгляд, переступая с ноги на ногу. Тема нашего сына была не просто раной, а бездонной пропастью между нами.
— Мы начнём с того, что я уже просил у тебя прощения об этом. Многократно, Евдокия, многократно. Вот только НАШ с тобой сын — это ещё и МОЯ боль, не смей только себе ее забирать. Боль острая, жгучая, не дающая покоя ни днём, ни ночью. И если мы начнём копаться в том, что послужило его смерти, в причинах, что привели к такому страшному исходу… То вдруг, не приведи Господь, я могу увидеть и твоё невольное участие, ведь ты и те люди, которые были рядом с тобой, вы же все его против меня настроили.