Самым ужасным для меня было то, что сейчас, зная, что Регненсес жив и здоров, я чувствовала себя ещё более одинокой, чем тогда, без него… В итоге подскочить на рассвете и улететь в Лисагор с Аргиросом стало облегчением.

На этот раз встреча происходила официально, без участия крыши и флагштока. Аргирос внешне играл роль почтительного сопровождающего. На самом деле он не замолкал, подсказывая нужные слова, которые я эхом вынужденно повторяла — предложения должны были исходить от официально правящего Дракона. Проницательный Ингренс сидел, элегантно развалившись на кресле, и наблюдал за мной с тонкой улыбкой. Мы играли в эту игру как минимум час и все всё понимали.

Фарс меня раздражал, но приходилось терпеть, потому что «надо».

Наконец, когда я послушно высказала всё, что наговорил на ухо Аргирос, настало время закончить переговоры.

— Пожалуй, пора сказать, что мы были рады встретить вас… — начал Аргирос. Эти слова я должна была повторить. Вот только у меня были другие планы.

— Ингренс, я слышала, что у вас есть прекрасный белый сад. Покажете мне его перед отъездом…? — теперь я произносила свои слова, которые хотела сказать. — Знаете, я очень люблю цветы. Особенно розы.

Я смотрела на Ингренса с теплой улыбкой.

— Сад? — вопрос Аргироса прозвучал раздраженно. Я пригладила складки белого платья, мило улыбнулась и сделала вид, что внезапно оглохла. Какое облегчение перестать быть марионеткой!

Ингренс поднял брови, однако, глянул на меня с большим интересом.

Небо, как же получилось так, что я хочу провести ещё немного времени в гостях у этого вкрадчивого бело-красного садиста? Даже больше того: я ощущаю к нему какую-то странную нежность и рада, что он жив. На этот раз Ингренс вел себя совсем иначе, гораздо сдержаннее и… нормальнее что ли. Это было очень странно… Самое странное, что в белом замке Лисагора мне внезапно стало уютнее, чем дома, в столице. Я словно бы оказалась в гостях у старого доброго друга. Каждую минуту мне чудилось, что сейчас ко мне прилетит Ворон, выпрямится черной тенью в белом саду и…

Да, я знала, что все это проделки сознания, знала, что Яр не прилетит. Но чувство было, и мне хотелось задержаться в гостях подольше.

Мой черный Ворон… Я старалась не думать о нем, но думала, думала… Наверное, мне поэтому стал мил Ингренс и его белый мир. Это как связующая ниточка между тем, что было.

…точнее тем, чего не было.

— С удовольствием покажу вам свою гордость, Катерина, — тем временем мягко согласился Ингренс и приглашающе повёл рукой. Лисагорец был облачен в ту самую белую сутану с длинным рядом серебряных пуговиц, а на его груди сверкала знакомая цепь с ярко-красным камнем.