— У Лисагора свои вороны благородного белого окраса, — с гордостью заметил король. — Скоро они найдут вашего прыткого друга. Мне есть о чём пообщаться с ним… Это — снимите, — он указал на черный мундир. — Каждый раз как вижу вас, Катерина, вы совершенно неподобающе одеты. Но я это исправлю.
Не сопротивляясь, я молча сняла мундир и уронила его на каменную кладку, оставшись в белой рубашке под метелью. Не замечая тонкой преграды, ветер зло пощипывал мою кожу, морозил, пронизывал насквозь.
Некоторое время Ингренс дружелюбно смотрел на меня.
— Вам ведь холодно. Почему же вы молчите? Попросите меня об одежде, Катерина.
Он стоял передо мной словно живая мраморная статуя. Ветер развевал длинные белые волосы, и не мог ничего больше сделать, потому что не страшен холод драконам.
Я на секунду даже залюбовалась.
«Словно бы король всех метелей. Король-садист».
— Что вы. Вполне терпимо, — сжав зубы, подала голос, ощущая, как стремительно коченею. — Погода изумительная. Я даже немного чувствую, как меня греет солнце.
Всё складывается как в сказке… «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, синяя?»
— А вы — упрямица, — спокойно пожурил меня Дракон. Он материализовал большой белый меховой плащ. — Наденьте. Не хочу заморозить свою ценную добычу.
Закуталась в плащ я, надо сказать, без сопротивления. Ингренс тут же легко подхватил меня одной рукой на плечо и зашагал к обрыву скалы.
— … но я вас всё же переучу. Надо, надо привыкать просить меня.
Он спрыгнул вниз, на лету превратившись в белоснежного ящера. Я съежилась в горячих драконьих лапах, провожая взглядом дом Наяра, мысленно прощаясь с ним.
Но белый дракон сделал круг и, вдруг, вернулся.
«Отвратительное строение. Ему пойдёт только огонь» , — услышала я его мысленный торжествующий голос и в этот момент дракон выпустил пламя, опаляя и уничтожая высокий замок Ворона… Загорелась крыша, быстро обуглились камни, лопнули стекла, запылали деревянные рамы. Дракон выпускал огонь снова и снова, пока дом не превратился в один огромный факел.
Боль и вину, которые я ощущала при этом, трудно передать.
«Прости меня, Яр… Все, все твои беды из-за меня».
День 2 из 3: тем временем в Фадии
Восходящее солнце розовыми бликами подсвечивало в высоких сводах зала кусочки мозаики, от чего дворец Фадии на время приобрел не свойственную ему мягкость и приветливость.
Его императорское величество, всесильный повелитель Фадии и Лиеры и Ганталузии и Эриокии, широко расставив ноги, сидел на широкой скамье своей приёмной.
Глаза императора были закрыты.
Между ног у него ритмично работала голова одной из красавиц-наложниц гарема. Их у повелителя было уже несколько десятков, точнее сорок одна по бумагам. Родители готовили девочек с детства, ведь попасть в гарем Дракона-завоевателя — огромная честь и удача. Где, как не здесь можно получить образование, лучший уход, развлечения? А если наложница надоест, повелитель отпустит её с щедрыми дарами на все четыре стороны. Но он редко отпускает их: император Мегарей любит возможность выбора и не любит отдавать своё. Сегодня он предпочёл эту русоволосую фигуристую деву, почти наугад. О, Дракон не помнил, да и не желал знать, как её зовут, однако ее волосы и линия рта напомнили ему о цели.