И только когда я была уже вся красная от смущения, мужчина смилостивился и отпустил меня, отправившись писать ответ фадийцу.
«Аксала, ёж твою налево!»
12 часов до дня Х
Бесценно пасмурным зимним днём устроиться в теплой библиотеке с интересной книжкой. После позорного эпизода с конями я жаждала знаний, понимая, что Арг уже не упустит случая поддеть меня поводу лошадиных традиций.
Заслуженно. Зато теперь я прилежно читаю.
Фадия — интересная империя. Последние сто лет Фадия уверенно росла, подминая под себя более слабые страны. О, фадийцы знали и любили искусство войны. При этом их сражающиеся из регулярной армии фактически находились на положении рабов, представляя собой захваченных воинов из других стран. Как ни странно, это работало — фадийцы набирали войска из плененных детей других государств, обучали и подчиняли их.
В нравах фадийцев есть одно: победа любой ценой. Как и сказала Аксала, братоубийство присутствует: сам император Мегарей убил своего брата. Приказал его задушить, чтобы стать единственным претендентом на престол. При этом в народе его за этот поступок отнюдь не проклинают. Напротив: уважают. Фадийцы из тех, кто не судит победителей и не жалеет побежденных.
И, похоже, напасть на нас Мегарею может помешать только более серьезная угроза. Регненсес не зря озадачился поиском союзников.
А ещё у императора целый гарем из жён, с которыми он может делать всё, что ему заблагорассудится. Жены тоже на положении рабынь…
«Император, он же царь, он же бог», — фыркнув, я захлопнула книгу.
Неудивительно, что Мегарей так удивлённо на меня смотрел: он вряд ли вообще подозревал о мыслительных способностях женщин.
Мне очень повезло с королевством.
«Чертов патриархат».
Этим же вечером я стояла у окна в одном из огромных залов нашего замка, смотрела на огненный зимний закат и думала, как там Рег… Я думала, что он вернется до вечера. Но Арг сказал, что брат мог задержаться, особенно, если с они с королем Лисагора нащупали точку взаимодействия.
— Новости от фадийца, Катя, — раздался прямо за ухом низкий голос Аргироса.
Чуть не присев, я испуганно обернулась.
— Напугал? Прости, — он извинился без тени раскаяния.
На губах высокого мужчины гуляла усмешка. Он уже избавился от торжественного камзола, оставшись в штанах, да золотой шёлковой рубашке.
— Тебе будет интересно узнать, что император согласен отказаться от претензий на месторождение… — негромко проговорил Аргирос, положив руку на раму. Прищурившись, он глядел на уходящее солнце.
— Что? — восторженно воскликнула я.
«Так и знала, я — гений дипломатии!!!»