— Прости… — прошептала в кожу. Даже не знаю, у кого просила прощения.

Аргирос задержал дыхание и как-то рвано выдохнул. Я рассеянно погладила его по руке, отголоском разума понимая, что ему, наверное, нелегко; что ему я, наверное, совсем не помогаю. Но мне было уже неважно. Напряжение ослабло, а затем и совершенно улетучилось, сменившись сладкой дремой. За эти ужасные бесконечные дни я и забыла, как хорошо, когда не больно…

Проваливаясь в сон, я ощутила, как руку накрыли пальцы Аргироса. Но я уже была уверена, что это Рег.

«Мой Дракон…»

* * *

Измученная маленькая королева засопела почти мгновенно.

А вот Аргиросу уже не спалось. Он ещё долго напряжённо вслушивался в дыхание обнимающей его женщины, пытаясь расслабиться.

Усталость от изнуряющей битвы и тяжесть ответственности, боль от затягивающихся шрамов, страх и одиночество от исчезновения брата — все ушло. Осталась только спящая запретная королева, захватившая его руку и мысли.

Горячая кровь забурлила, вскипев в венах: вот она, почти под рукой, теплая, податливая, зовёт, дышит, если быстро перекатиться сверху, можно сразу брать. В голове закрутились возбуждающие картинки, а в паху нестерпимо потянуло наливающейся тяжестью. Дракон мысленно выругался, но не пошевелился.

Можно, да нельзя. И так уже натворил, поддался желанию… Рег ведь предупреждал, говорил о необходимости соблюдать границы, не касаться её, даже если будет невыносимо.

«Ее притяжение слишком велико, чтобы ты смог долго сопротивляться, брат», — вот, что он сказал перед тем, как улететь. Арг мысленно посмеялся тогда, подумав, что готов её притянуть и сам. Теперь не до смеха…

Он всегда был против того, чтобы спать с женщинами: в буквальном смысле. Развлечения должны быть отдельно ото сна. Не нужно тащить еду в кровать. Пытаясь отстраниться и успокоиться, Арг представил, что его руку прижал у него на руке просто не в меру фигуристое одеяло. Нагретый кусок ткани, он один.

Он осторожно пошевелил рукой. Недовольно забормотав что-то во сне, Катерина еще сильнее вцепилась в его руку, одновременно прижимая его кисть бедром.

Мгновенно вспотев, он невольно шевельнул пальцами, ощущая под тонкой тканью ночной сорочки тепло голой кожи.

«Святой огонь!»

Тут же очнувшись, мужчина провернул кисть, заставляя пальцы прижаться к простыне. Зло откинул голову, закрывая глаза и призывая себя к терпению.

«Расслабиться! Спать! Немедленно! Ничего не трогать!»

Аргирос усмехнулся в темноте, понимая, что его давно так качественно не пытали. Можно осторожно освободиться, отодвинуться, унести её обратно, но… кого он обманывает? Он не хочет освобождаться.