Активно дожевывая хлеб, я утвердительно кивнула.

Мужчина поднял бровь, не двигаясь. Кажется, одного кивка князю недостаточно. Я отставила кружку.

— Я тебя дождусь, — дожевав, подтвердила вслух.

— Рассчитываю на твоё благоразумие, — который раз настойчиво повторил Наяр и перевёл взгляд на старуху, возившуюся у очага. — Джа.

Пауза. Она небрежно махнула худой рукой, не поворачиваясь к нему, а я сморщила нос.

«Опять эти бессловесные переговоры…»

Неожиданно князь подошёл и быстро наклонился так близко, что мне на мгновение показалось, будто он хочет поцеловать. Но его губы только мелькнули рядом с моей щекой, а рука легла на спинку скрипнувшего стула.

— Ещё одно… — он негромко говорил мне на ухо. — При Джа громко не думай.

«…а это как?», — мгновенно подумала я, округляя глаза.

— А вот так, — тут же ответил Наяр, улыбнулся и вышел.

Вороны…

Соображая, как бы подкрутить степень громкости своих мыслей, я осталась со старой Джа, которую всё ещё мысленно называла Ягой. Что-то бурча сама себе под нос, она ловко ссыпала в кипящий котелок пригоршни травок, цветков, какие-то палочки, веточки… Я наблюдала за этим действом с любопытством и недоумением. В итоге любопытство пересилило.

— Можно спросить, что вы готовите, бабушка?

Та даже не повернулась.

— Зелье варю, — услышала ворчливый голос. — Мертвое. Кто его выпьет, тот вмиг издохнет.

«Серьезно⁈»

— Ну и доверчивая ты, скорпионья дочка, — Джа налила зелье в большую кружку и повернулась, двигая кружку мне. — Как жива ещё — непонятно. Отвар это травяной тонизирующий. А ты про какие-то зелья мертвые думаешь.

Устыдившись, я взяла предложенную кружку и только поднесла к губам, как она хихикнула.

— Да как ты живёшь-то, дитятко Хаоса? А если я соврала? И зелье тебя всё-таки укокошит?

«Ешкины укокошкины, сколько можно надо мной издеваться⁈»

Я тяжело посмотрела на Ягу и демонстративно отпила дымящегося отвара из кружки. Язык ощутил приятно свежий, мятный, совсем не горький вкус.

— Если умру — похороните. Предпочитаю кремацию.

— Твердо на своей наивности стоишь? Ну хоть не мечешься. Вот тебе урок: верь тем, кому можно верить, а кому не можно — не верь и еду да воду у тех не принимай, — легко сообщила бабушка.

«Да нетвердо я стою, бабушка… Порой вот даже больше лежу».

— Вам хорошо, вы «читаете», а я — только догадываюсь, — в итоге обиделась за себя.

— Не догадываешься ты ни о чем, пигалица! Слепая и глухая. Не немая только, — отрезала Джа, успевая между разговором снять котелок с огня, разлить отвар по бутылкам и начать вычищать посуду. — В голове Хаос сплошной! Дура ты или умная, даже не разобрать. Но хоть не злая, это добро, — сварливый тон внезапно превратился в миролюбивый.