— Так ты работаешь? — спросил дед.

— Конечно, дома сидеть скучно. Устроилась в библиотеку недалеко от дома, в детский отдел.

— Ой, вы в библиотеке работаете? — обрадовалась Ритка. — А у вас есть «Урфин Джюс и его деревянные солдаты»?

Ну, я так и знала!

— Рита, мы в Москву приехали не книжки читать, — напомнила я.

— Ну вечерами же можно.

— Не знаю. Мне кажется, мы такие уставшие будем приходить! Мы же целыми днями будем по Москве гулять!

— Я все же принесу ей «Урфина Джюса», — мягко сказала тетя Рита. — Будет время, почитает. А еще я достала через знакомую билеты в театр юного зрителя. Так что пойдете втроем на спектакль.

— А я не работаю, — рассказывал дед, — да мне и дома дел хватает. Ритку из школы встретить надо, приготовить поесть надо, погулять с ней надо. Альбина работает, Вадим тоже все время на работе пропадает. А теперь и вовсе — в моря собрался. А там рейсы длительные. В общем, скучать не приходится.

— Да я бы тоже не работала, будь у меня внуки, — согласилась тетя Рита, — но пока их нет, лучше работать. Я вот зарплату трачу на все необходимое, а пенсию отношу на книжку в Сберкассу. Там уже прилично так накопилось.

И опять я почувствовала укол от чувства несправедливости. Опять вспомнила рассказы Пал Саныча из прошлой жизни, как в девяностые у таких вот стариков, как дед и тетя Рита, на книжках все сгорело.

— Ой, а я ничего не откладываю, — признался дед, — тем более на сберкнижку. Как вспомню реформу шестьдесят первого года и нашего соседа покойного… Да ты тоже его знала, сосед наш по частному дому на Каховского. Яков Семенович.

— Помню! — воскликнула тетя Рита. — Наш папа с ним еще дружил. Интеллигентный такой мужчина был, преподавал в институте.

— Он самый, — кивнул дед, — так вот, он же умер аккурат в шестьдесят первом, как раз когда реформа прошла. Ну, дети его приехали, похоронили. А когда вещи разбирать начали, нашли целый чемодан с деньгами. Копил, видать, себе на похороны. Только выбросить все пришлось. Потому что вышли новые деньги, и никому старые бумажки уже не нужны были. И нигде их не принимали. С тех пор я не коплю, не имею такой привычки.

— Так надо было раньше обменять, о реформе за год объявили, — возразила тетя Рита.

— А ты знаешь, сколько лет было Якову Семеновичу? Он же маразмом страдал сколько лет.

— Тогда понятно. А я-то в своем уме, и не в чемодан складываю. В сберкассе надежно.

— Знаете, там тоже не очень-то надежно, — я не удержалась и тоже вступила в разговор, — вот у нас на работе аналитик говорит…

— Кто? — удивленно приподняла брови тетя Рита. — Аналитик?