— А что у тебя в чемоданах? — поинтересовалась я у Вадима.
— Так мы же выходили на берег в портах, — ответил он, — я там и сувениры покупал, и разные мелочи, и даже магнитофон.
— Что? — Ритка задохнулась от восторга. — Так у нас теперь будет магнитофон? Настоящий? А можно прямо сейчас его достать?
— Рита, техника должна отогреться, — предупредила я, — прямо с холода включать нельзя, а то сломается. А в каких портах ты был?
— Ой, все рассказать — целого дня не хватит, — улыбнулся Вадим. — А что у нас за стол странный такой, без спиртного?
Валентина Николаевна вопросительно посмотрела на меня. Она предлагала хотя бы вина к столу купить, но я запретила строго-настрого.
— А у нас в доме никто не пьет, — нашлась я, — поэтому и стол такой. Давай я тебе голубцов положу, соку налью.
— Давай, — махнул рукой Вадим, — я тоже непьющий. Оказывается, в этом мире столько всего прекрасного! И как же здорово увидеть это своими глазами.
— Ты рад, что сходил в рейс? — спросил дед.
— О-о, да я так рад! Я теперь хочу вообще не вылезать из морей. Это моё, понимаете?
— А как же мы? — пискнула Ритка.
Но Вадим не понял ее.
— А что вы? Вы — дома, — сказал он.
Глава 30 (заключительная)
На следующий день пошел первый снег. Спустившись по виадуку, я пошла не в сторону Енисейской, а в сторону дома свекрови. Днем по телефону мы с Вадимом договорились, что он с Риткой идет на званый ужин, а я подойду после работы.
Кружились многочисленные мелкие точки, казавшиеся на фоне пасмурного неба темными. Они оседали на ветках деревьев, лапах елей, завораживающе поблескивали. Сыпались белым каскадом при появлении на ветках птиц. Асфальт весь был уже покрыт белым искрящимся ковриком. Я вдыхала свежайший воздух и замирала от удовольствия.
Открыла деревянную дверь в подъезд свекрови и сразу почувствовала мерзкий запах табачного дыма. Наверно, кто-то вышел покурить на площадку. Зимой на балкон не набегаешься, понятное дело.
Мужчина и женщина дымили на площадке у дверей квартиры свекрови. Кажется, те самые, которых я видела здесь в гостях в начале лета.
— Добрый вечер, — ответили они на мое приветствие, — а дверь открыта, заходите. Мы чуть позже придем.
В прихожей до меня донеслись обрывки разговора.
— Сынок, ты ее не ругай, — добродушно выговаривала свекровь, — что поделаешь, если ее так родители воспитали.
— Да сколько раз я от нее уходил, а она вечно прибежит с тобой на руках, — Вадим выделил фразу «с тобой», по-видимому, обращаясь к Ритке.
Не снимая шубу и сапоги, я встала на пороге гостиной. Вадим осекся. Свекровь и Нинель смотрели на меня, с трудом скрывая насмешку и легкое презрение. Ритка в силу возраста, скорее всего, не до конца понимала, о чем именно речь. Но я уловила в ее взгляде непонимание и обиду.