— Подожди, так может Тонька уже сто раз замуж вышла.

— Нет, — покачал головой Вадим, — я когда на грузовике работал, узнавал через знакомых мужиков. Одна она, меня ждет.

Я смотрела на него во все глаза.

— Да что ж ты такой дурак-то? Тебя жена за ухо водила, а ты молча ходил следом! Извини, конечно, но как осел на веревочке! Как будто нельзя своими мозгами жить. Ты хотел в море. Но жена сказала «нельзя», и остался на берегу. Ты хотел получить новую квартиру, но жена сказала «нет», и ты промолчал. Ты любишь другую женщину, но продолжаешь жить с нелюбимой. Да ты и пил поэтому! Потому что не жил так, как тебе хотелось!

— Да, — кивнул Вадим, — ты права.

— А почему? Ты что, совсем себя не любил?

— Потому что так проще, — пожал он плечами, — зачем сопротивляться, если ты орать начнешь, нервы мотать. Это сейчас ты стала другая. А раньше — попробовал бы я что-то сказать!

— Вадим, я тебе желаю счастья, — сказала я с чувством, — можешь привозить свою Тоньку и жить с ней на Шошина — слова не скажу. У меня одна просьба — давай сделаем так, чтобы Ритка развода не заметила. Она ведь любит тебя до умопомрачения. Сколько раз просила не разводиться. А тут мы возьмем и объявим…

— Да я не против, она же моя дочь. Я и приходить к ней буду, и она ко мне пусть приходит. И не надо ей ничего говорить. Просто я то в рейсе, то в деревне, то в командировке. А то просто живу на Шошина, потому что мне так удобнее. Так долго можно продержаться.

— Согласна! Будем продолжать создавать видимость семьи. А то, что тебя подолгу нет дома — так ты правильно сказал. Объясним ей, что папа то в рейсе, то в командировке…

— Ну и все, договорились, — у Вадима даже взгляд просветлел. Небось, переживает только об одном — чтобы я не передумала. — А сейчас пойдем за стол. Я проголодался — ужас.

— Да я тоже проголодалась после работы, — мы уже поднимались к квартире свекрови, — только скажем Ритке, что ты был наказан, ладно? Не хочу, чтобы ее маму безнаказанно унижали.

— Хорошо, скажем, что меня в наказание лишили права пить вино за столом.

— Отлично, — засмеялась я.

Домой мы вернулись поздно вечером, уставшие, с одним лишь желанием — помыться и лечь спать. Однако, отдохнуть нам не дали.

В зале появились дед и Валентина Николаевна.

— Нинка умерла, — сообщила Валентина Николаевна, утирая глаза платочком, — вчера еще.

— О-ох! — вскрикнула я и опустилась в кресло.

В голове не укладывалось. Как же такое возможно — каких-нибудь полгода назад увидеть в ГУМе молодую симпатичную девушку, а теперь услышать такое ужасное известие.

Ритка села на диван и сверкала в полутьме испуганными глазенками.