И если я сейчас проглочу такое к себе отношение и не дам решительного отпора, она на всю жизнь впитает модель поведения матери. Будет держаться за одни и те же штаны, всеми силами сохраняя никчемные отношения. Так же будет глотать обиды и делать вид, будто ничего особенного не происходит.

— Вадим, — сказала я спокойно, — выйдем, поговорим.

— Чо? — уставился он на меня.

— Не «чо», а «что», — ответила я еще спокойнее, — нам надо поговорить. И думаю, лучше с глазу на глаз.

— Ой! — подскочила свекровь. — Да ты проходи, Альбина! У нас тут стол, гости, только тебя ждали! Давай, снимай шубу и проходи.

— Мама, — Ритка тоже вскочила и взяла со стола большой красный кошелек с переливающейся картинкой на обложке, — смотри, какое портмоне папа подарил бабушке. вот так поворачиваешь — девушка с открытыми глазами, а так с закрытыми. Нравится?

Стол у свекрови, как всегда, был впечатляющим — жареная утка, салаты, фрукты, болгарское вино. И портмоне, привезенное из заграничного рейса в подарок матери, выглядело сногсшибательно.

Но я продолжала выразительно смотреть на Вадима:

— Пойдем, — мотнула я головой в сторону входной двери, — бить не буду, обещаю.

И он, наконец, нехотя поднялся:

— Ладно, пойдем. Поговорить ей надо, видите ли.

В дверях мы столкнулись с гостями, возвращавшимися с перекура. Вышли в подъезд.

— Фу, надымили, — замахал рукой перед носом Вадим, — куряки — черные сраки!

Мы встали у подоконника.

— Послушай, я тебя не держу. И развод готова подписать когда угодно. Хоть сейчас. Хотя сейчас там, наверно, закрыто. Но я завтра же с работы отпрошусь и сходим, подадим заявление.

Взглянув на Вадима, я поняла, что означает выражение «глаза на лоб полезли», и усмехнулась. А как ты думал? Я ведь не Альбина. Это она держалась за такого мужа. Ячейка общества, семейные устои и все в этом духе. Наверняка утешала себя общеизвестным «хоть такой, да мой». Только неужели она не видела, что Вадим вовсе не её?

— Можешь остаться жить у нас, — продолжала я, — если тебе так удобнее. Дед и Валентина Николаевна занимаются хозяйством, всегда накормят, приберутся, постирают. Валяйся себе на диване перед телевизором да жди очередного рейса. Для Ритки лучше будет, если папа рядом останется. Но если хочешь отдельно — переходи жить на Шошина.

— Да я к Тоньке поеду в деревню, — вдруг сказал он, — раз уж свободен теперь.

— К какой Тоньке? В какую деревню? — опешила я. Значит, все же есть какая-то баба?

— Мы с Тонькой со школы мечтали пожениться, — продолжал удивлять меня Вадим, — а потом мама вышла замуж, и мы уехали в город.