— Серьезно?

— Серьезнее некуда, — подтвердил Дима, — как судно перевернулось в начале мая прямо у причальной стенки, да как слухи по городу поползли, мама сразу у этой знакомой спросила. А та ей, мол, извини, но я подписку давала не разглашать подробности. Могу лишь сказать, что официально погибли девять человек. Мама говорит, а на самом деле сколько? В ответ — тишина. Но там не может быть всего девять человек. Ты, кстати, видела этот ужас?

— Я? Нет, как-то не ездила в сторону порта.

Да и попала я в это время не в начале мая, а в конце, так что…

— Ладно, как домой вернемся, я тебя туда свожу, посмотришь. Такая громадина — и лежит до сих пор на боку у пирса.

— Кошмар! — я живо представила себе эту картину.

— Ну, это же плавбаза, — продолжал кипятиться Дима, — представляешь, какой там был экипаж, не меньше тысячи человек! И как раз на следующий день должны были в море выходить. Соответственно, почти все на борту были. А еще провожающие, а еще девицы легкого поведения.

— О, про девиц этих мне как-то дед рассказывал, — встрепенулась я, — у нас одна такая живет во втором подъезде. Каждое судно встречает и провожает. Деньги зарабатывает несусветные! Но и пьет много, наверно, скоро сопьется. Кстати, был разговор о каком-то судне, которое начало крениться и потом затонуло. И вроде как эта девица вместе с другими в воду прыгнула, чтобы спастись. И еще много людей бежали по правому борту.

— Так это, наверно, про «Обухов» и был разговор! И, главное, тишина во всех газетах, тишина в новостях, как будто и не было ничего. Зато кордон милицейский поставили, чтоб людей разгонять. Чтобы не стояли и не рассматривали место трагедии. А «Голос Америки» сразу передал!

— И что они сказали, какие подробности?

— Да особых подробностей они не знают, наши же все засекретили. Но хотя бы сообщили об этом! А у нас молчок. Разве ж можно скрывать от народа такие вещи? Да что говорить, в этом они все! — с досадой сказал Дима.

— Да, — вздохнула я, — уж причины аварии могли бы людям рассказать. Хотя бы для того, чтобы больше такого не было. Я вообще не понимаю, как судно могло затонуть у причальной стенки? Значит, загрузили неправильно, остойчивость не рассчитали?

— Да ничего туда не грузили, это же плавбаза, а не торговое судно! Они в море рыбу добывают и обрабатывают. Туда привезли к рейсу продукты, воду, топливо.

— Так, может, воду в левые танки закачали, а в правые нет? Или наоборот? Но как так можно было?

— Русский «авось», — развел руками Дима, — а может пьяные все были. Все-таки завтра в рейс, полно провожающих на борту. Все же как думают? А, никогда ничего не случалось и сейчас не случится. А оно вон как! Ой, Альбина, слушай, а я до сих пор поверить не могу, что это ты, именно ты сидишь сейчас рядом со мной! Поверить не могу! Я ж даже мечтать о таком не мог. Еще совсем недавно даже не думал!