Я хотела попросить Диму проводить меня до остановки, и уехать на автобусе. Но с ним было так приятно общаться! У меня было впечатление, будто я сто лет его знаю. Тем более, сам Дима был настроен проводить меня до дома. И мы пошли вместе до самой Енисейской.

У моего подъезда мы остановились.

— Не хочешь зайти чаю выпить? — спросила я.

— Да я бы с огромным удовольствием, — ответил Дима, — но тебе же завтра чуть свет на работу вставать. Зачем я буду отнимать твое время? Мы же еще увидимся, правда?

Вот это парень, вот это я понимаю! Редко встретишь такого, который откажется от чашки чая ради того, чтобы девушка лишний часик отдохнула.

Я с восторгом смотрела на него, а он вдруг порывисто меня обнял.

Все мое существо охватило волнение и дрожь. Хотелось прижиматься к нему всем телом, нежно гладить руками его волосы, страстно царапать спину. Мы потянулись губами друг к другу. Как же сладок его поцелуй!

Остатки разума стучали в голове: что ты делаешь, неровен час кто-нибудь из соседей увидит? А если Ритка в окно посмотрит, а если дед на балкон выйдет… Но этот стук перебивала надежда, которая шептала: время позднее, никого во дворе нет, и вряд ли кто в темноте сможет что-то разглядеть.

Наконец, я опомнилась и уперлась руками в грудь Димы, как бы отталкивая его от себя.

— Ну, ты же хочешь меня, — тихонько проговорил он.

— Очень хочу, — не стала я кривить душой. Тем более, что внутри меня продолжала разгораться и клокотать огнем страсть, — но мне, кажется, наш поезд ушел. Понимаешь, уехал он, и за ним не угнаться.

— Почему же, я буду ждать…

— Чего ты будешь ждать? — рассмеялась я. — Удобного момента? Тогда я тоже буду ждать.

Дима поцеловал мне руку на прощанье, и я вбежала в темноту подъезда. Я бежала по ступенькам на третий этаж, и душу рвало желание вернуться и опять окунуться в жаркие объятия этого ласкового парня. В ушах продолжала звенеть музыка с пластинки, которая играла в гостях у свекрови:

'Мечты сбываются и не сбываются,

Любовь приходит к нам порой не та-а-а!

А все хорошее не забывается,

А все хорошее и есть мечта!'

На одной чаше весов благополучие семьи, они все — дед, Ритка, Вадим. А на другой — моя сумасшедшая мечта. И я не могу вернуться в такие теплые объятия, вдруг ставшие родными…

Неожиданно открылась соседняя дверь, и на площадку вышла женщина лет сорока. Она была в тапочках и домашнем халате. И лицо самое что ни на есть простое и добродушное.

— Альбина, привет, — схватила она меня за руку, — слушай, поговорить надо.

— Что такое? — остановилась я.

— Понимаешь, у нас дочка выходит замуж, — она старалась говорить потише, чтобы нас никто в подъезде не услышал.