«С элементами мазохизма», — подумала я про себя.

— А дальше что? Станет она взрослой, и будет искать себе неразделенную любовь, будет мучиться со своими мужиками?

— А что ты можешь с этим поделать? — вопросом на вопрос ответил дед. — Все, что ты можешь — не мешать ей зарабатывать собственный опыт. Когда-нибудь она поймет, что была неправа. Тогда, набравшись опыта, начнет строить свою жизнь по-другому.

Спать я легла около двух часов ночи, под периодический стук Вадимовой ноги по дивану.

Энергетиков в те времена еще не было, но коллеги по работе угостили меня кофе.

— Не стесняйся, Альбиночка, — сказала женщина, сидевшая за соседней кассой, со странным именем Сталина (ударение на второй слог). — Эта банка у нас общая, так что пей, сколько хочешь.

— Но вы же, наверно, скидываетесь на это все? Давайте я тоже внесу свою лепту.

В просторном помещении был и холодильник, и обеденный стол. На столе всегда стояла коричневая жестяная банка с кофе в виде мелкого порошка. И чай с утра заваривали. За кипятком ходили к дежурным по станции — у тех был электрический чайник.

— Сейчас не надо, — ответила Сталина, — мы не скидываемся, а просто покупаем по очереди. Так что в следующий раз кофе, чай и сахар приносишь ты.

— С удовольствием, — я приветливо улыбнулась.

— Ты где живешь? Замужем? — ну, конечно, какой еще первый вопрос могли задать женщине в то время?

— Да, и дочь у меня есть. А у тебя большая семья?

— Сыну восемнадцать лет, а дочери пятнадцать. А мужа нет, он у меня был такой, — она не стала дальше описывать бывшего мужа, и так понятно, что непутевый.

«Да, каждая женщина должна понимать, что рожает в первую очередь для себя», — подумала я, но вслух этого говорить не стала. Уж женщина, в одиночку поднимающая двоих детей, знает это лучше меня.

— А сын сейчас комиссию в военкомате проходит, — помрачнела Сталина, — я так переживаю! А вдруг его в Афганистан отправят?

— Понимаю тебя, — вежливо поддержала я разговор.

— Первый год будет в учебке, — продолжала она жаловаться, — а там, говорят, сейчас дедовщина. Эх! Когда бывший муж служил, так в армию престижно было идти, и кого попало туда не брали. А потом стали брать всех подряд, и сидевших, и второгодников. И вся эта шушера начала свои порядки заводить.

— Ну, не везде же так, может, твой сын в хорошую часть попадет.

— Да, только бы попал в хорошую. А после учебки куда угодно могут отправить.

Как ни странно, после кофе меня потянуло в легкую дрему. Как раз был перерыв в расписании электричек, и пассажиров было мало.

Глаза мои сами собой закрылись, и перед внутренним взором нарисовался Дима. Он смотрел на меня своими прекрасными светлыми глазами — с нескрываемым восхищением. И все самое прекрасное, что было у меня в душе, расцветало и вспыхивало самыми яркими сверкающими узорами, тянулось к нему навстречу. Все мое естество таяло от счастья. Хотелось положить руки на его крепкие плечи и закружиться в восхитительном танце, среди ароматных летних цветов, а потом вместе приземлиться прямо на ласковый мягкий газон.