Не принимая возражений, он налил гостю вина. Налил и себе. Чокнувшись бокалами, они оба сделали несколько глотков.

– Закусывайте, Михаил Алексеевич. Икра свежая. Из Елисеевского принесли. А вон и булку берите. Словом, чувствуйте себя как дома. А чай с тортом после. Хорошо? Я, в сущности, сладкое-то не люблю. Это я для девочек покупаю. Они любят сладости. Да и вообще не дуры, знаете ли, вкусно пожрать и выпить. Правда? – он оглянулся в сторону китаянок и спящей карлицы. Пока они разговаривали, маленькая размалеванная кукла успела задремать, притулившись к ноге одной из девиц. Ото сна белый парик съехал ей на сморщенное личико.

– Благодарю, я, в общем-то, не голоден.

– Да, вы не стесняйтесь, иначе я обижусь. Подумаю, что вы брезгуете.

– Ну, хорошо, если вам так угодно, я закушу ломтиком лимона.

– Валяйте…

Петровский налил себе ещё немного вина.

– А вы думаете, что я не знаю, для чего вы ко мне припёрлись? – чуть развязано процедил он.

В ответ Гладышев лишь усмехнулся и пожал плечами.

– Да, у вас всё на лице написано большими буквами. От вас просто-таки за версту несёт тем, что вы носите в собственной душе.

– Это чем же? – неприятно поразился Гладышев.

– А несёт от вас за версту вашей глупой влюбленностью.

– Вот как? Вы настолько проницательны?

– Представьте себе. Все мои пороки не угробили во мне таланта ясновидца и прорицателя.

– Отрадно. Какие уж такие пороки?

– А вам все их перечислить?

– Охотно бы послушал.

– Зачем?

– А я любопытен…

– А, – он соскочил с кресла. – Вот почему вы сразу мне понравились. Помимо ума, вы ещё и пытливы.

– Благодарю за комплимент.

– А это, батенька, не комплимент. Это правда. Я ведь, по долгу службы и учебной практики, имею дело с огромной кучей народу. И редко среди этой-то кучи можно встретить лицо с человеческими глазами. Поверьте, когда я впервые увидал вас на фото, то хотел даже отказаться от всей этой авантюры, на которую шёл не по велению сердца. Это – заработок у меня такой. Кто чем деньги-то в жизни зарабатывает. Вот вы, милый мой, однажды совершили одну, но весьма значительную и выгодную сделку. Продали себя со всеми потрохами вашей милой супруге и её богатому папеньке. Разве нет?

В ответ Гладышев покраснел, словно рак.

– Григорий Александрович, я знаю, что вы меня не приглашали к себе в гости. Я сам пришёл. И вы правы – на это есть весьма важная причина. Но, не кажется ли вам, что мы могли бы в разговоре обойтись без взаимных оскорблений?

– Помилуйте, какие оскорбления? Я, как психолог и философ, просто правду вам говорю.

– Так вы ещё и психолог? – на губах Михаила появилась насмешливая улыбка. – А я-то полагал, что вы подвязались к семейным консультациям лишь на ниве оккультных знаний и по совместительству проводите спиритические сеансы.