– Продолжайте же.

– Я погнал ямщика на эту улицу. Но возница стал спрашивать: к какому дому прикажете?

– А у меня перед глазами пелена. Я не знаю, что ему и ответить? И отчаянно понимаю, что творю нечто странное и непотребное. Что всё это мои глупости и сущий вздор. Мне казалось, что я сошёл с ума, либо допился до белой горячки. Что я ищу? Кого? Образ из сна? Зачем? Я точно свихнулся. Ищу какую-то карлицу с внешностью девочки. И, главное – зачем?

– Да уж…

– Мы проезжали квартал за кварталом, а я всё болезненнее вглядывался в пролёты меж домами и дворы. Я понимал, что моё блуждание по Пескам может быть неверно истолковано возницей. Он итак смотрел на меня с некой тревогой, заставляя лошадь идти почти шагом. Наконец я решился его отпустить. Я вышел на каком-то перекрёстке и, кутаясь в пальто от дождя и снега, поплёлся вдоль незнакомой улицы. Я устал, я проголодался. Я готов был обругать себя последними словами. И, наконец, я просто выбился из сил. Более всего мне хотелось вновь поймать другого извозчика и поехать назад к дому. Но, как назло, на дороге не было ни одной повозки. На улице уже смеркалось. Я чертыхался и ругал себя последними словами. И что вы думаете? Мои ноги несли меня к какому-то двору. Я вошёл туда и присел на первую попавшуюся скамью. На скамье напротив я увидел сидящего в плаще ребенка. Когда я присмотрелся, то понял, что предо мною сидит маленькая девочка, закутанная в старый плащ. Господи, подумал я. Неужто эта девочка потерялась? Я должен отвести её в полицейский участок. Я медленно подошел к ней.

– Дитя, почему ты тут одна? Где твои родители? Ты кого-то здесь ждёшь?

– Тебя, дядя, – ответило басом странное дитя, дыхнув на меня табачным амбре.

И, откинув капор, явило предо мною лицо той самой карлицы, кою я видел в своём сне.

– Боже! – воскликнул Гладышев.

– А… Вот и вы призвали в свидетели самого Господа. А, как вы думаете, что произошло с вашим покорным слугою?

– Мне трудно представить. Я бы, верно, сошёл с ума от странного совпадения…

– Я и сам удивляюсь, как не упал тут же замертво. И как меня только не хватил удар? Да, я упомянул сначала имя Господа, а потом, как истинный грешник, стал сквернословить, не забывая при этом креститься.

– А дальше что?

– А дальше я благодарен Джози. Она вдруг довольно обычным, хоть и прокуренным голосом сказала, что замёрзла и ужасно хочет есть.

– Господи, она оказалась не плодом вашего воображения? Не фантомом?

Петровский встал со стула и, подойдя к спящей карлице, потрепал её по напомаженной щёчке:

– Джози, ты реальна или ты фантом? А может, ты наша с Михаилом Алексеевичем галлюцинация? Или наше «коллективное бессознательное», как у Карла Юнга? А? – он принялся безудержно хохотать.