– А сейчас снова, значит, увлеклись?

– Получается, что так, – хмыкнул Петровский. – Хотя, нынче мои возлияния – это, скорее, детские шалости, по сравнению с теми запоями, которые одолевали меня в прошлом.

– Стало быть, зять сыграл в вашей жизни благоприятную роль?

– О, это – весьма сложный и неоднозначный вопрос. На который я пока не готов отвечать. Однако я готов продолжить свой рассказ. Признаюсь, что я подошёл к изучению сновидений не только с точки зрения теории. Я решил присоединить сюда и практику. Некую эвристику.

– Интересно…

– Правда? Вот и мне этот опыт показался довольно любопытным. Я решил пойти дальше самого Фрейда, – Петровский встал в красивую позу и откинул назад голову.

В ответ Гладышев от души рассмеялся и отхлебнул вина.

– Признаться, что для человека, находящегося в двухнедельном запое, у вас слишком светлая голова.

– А теперь вы мне льстите. Хотя, почему бы и нет? Скорее, вы правы. Во мне живут все признаки гениальности.

Гладышев развеселился ещё больше:

– Итак, в чём же состоял ваш опыт?

– А в том, что однажды мне приснился сон о том, что я совокупляюсь с женщиной… И вы скажете, что же здесь странного? Всем мужчинам снятся подобные сны.

В ответ Гладышев лишь хмыкнул.

– Так вот, эта женщина во сне была не совсем обычна.

Петровский нервно заходил по комнате.

– Да, я отлично понимал, что чем сложнее у индивида душевное устройство и интеллект, тем более нетривиальны те образы, к которым апеллирует его подсознание.

– Господи, да не томите вы. Какая женщина вам приснилась?

– Какая? А сначала вот эта!

Он подошел к спящей троице и с важностью указал перстом на карлицу в белом платье принцессы.

– Да, мой дорогой, мне приснилась вот эта самая Джозефина.

– Что же тут необычного? – Гладышев пожал плечами. – Нам часто снятся наши знакомые.

– Ах, как у вас всё просто.

– А что же тут, простите, сложного?

– Что? А то, что я никогда не был с ней знаком до этого самого сна.

– Как это?

– А очень просто. Она сначала мне приснилась, и лишь позднее я с ней познакомился.

– Странно, конечно…

– Ещё бы не странно. Я не стану вам сейчас рассказывать о теории притяжения наших мыслей и о том, что у мыслей и образов есть свойство материализации. Особенно если источник ментальной энергии обладает высоким творческим потенциалом. Это всё несомненно связано с «либидо». Как вы помните, у того же самого Фрейда. Я вам уже об этом только что говорил. Однако и само «либидо» здесь, в сущности, не причем. Здесь скорее имеет место так называемая «синхроничность» Карла Густава Юнга. Эту самую «синхроничность» он противопоставляет фундаментальному физическому принципу причинности событий и описывает синхроничность, как постоянно действующий в природе творческий принцип. Чуете? Творческий!