– Ничего не понимаю…

– Да, вам сложно сходу понять то, о чём я говорю. Поэтому я упрощу. Как я вам сказал ранее, я пишу работу о человеческих сновидениях. Я изучаю их образность и символику. А на ком мне всё это было изучать, как не на самом себе? – глаза Петровского горели лихорадочным блеском. – Когда мне приснилась Джози, и очень яркий коитус с ней, то поутру я подумал о том, что такие сновидения не бывают случайны. Что в мире наверняка существует эта самая маленькая карлица, одетая, словно средневековая принцесса. Вот именно в таком платье. Женщина, оставшаяся навеки маленькой девочкой.

Гладышев изумленно смотрел на Петровского.

– Нет, вы не подумайте, что мои интимные фантазии связаны с юными нимфами. Это не так. Вернее, не совсем так. Ни один мужчина, я полагаю, никогда не откажется от совсем юной леди.

Услышав это, Гладышев вспомнил об Аннушке и невольно покраснел.

– Во сне я чётко видел её лицо – маленькое личико немолодой куклы. И все эти странные ужимки, гримасы. Словом, уже утром я понимал, что эта карлица живая и реальная. И что она вполне себе существует.

– Ну, конечно. Ведь ещё в Средние века были ученые, занимающиеся теориями вероятностей. Взять того же Христиана Гюйгенса, – пробормотал Михаил.

– Да, всегда существует вероятность существования какого-то субъекта в одной из реальностей. Однако я чувствовал, что эта реальность существует совсем рядом. Стоит только протянуть руку.

– И что же?

– Это было в конце ноября. На улице стояла какая-то совсем уж мерзкая погода. Шёл холодный дождь со снегом. И мне в пору было бы закрыться у себя дома и греться возле тёплой голландки. Однако мои ноги не слушались меня. Сначала я медленно брёл по Лиговке, в каком-то смутном предчувствии. Казалось, что сами черти гонят меня неизвестно куда. Да, и зачем, думал я. Потом я взял извозчика. И мой язык сам собой произнес новое направление поиска. Я сказал: езжай на Пески, к Новгородской улице.

– Господи, прямо вот так?

– Да. Вы не поверите, но меня гнали туда какие-то неведомые силы, либо провидение. Право, я до сих пор не ведаю, что за силы были со мною тогда. Вот вы сегодня, как вошли, сразу сказали мне о том, что, дескать, я продал свою душу всем известному персонажу.

– Да, это же я так. Скорее для оборота речи, – засмущался Гладышев.

– Э, не скажите… Возможно, что это и был самый трезвый взгляд на всю мою жизнь.

– Григорий Александрович, давайте обойдёмся без излишней мистификации. Наверняка, у всех ваших приключений имеется своё научное объяснение.

– Научное? – Петровский иронично хмыкнул.