– И деньги вам за ваши опыты платят немалые…

– А это само собой. Богатые глупцы должны делиться с умными бедняками.

– И как это у вас всё сочетается? Ясновидящий, прорицатель, медиум, консультант, психолог, спирит… Не многовато ли для одного?

– Нет… Я ведь учусь на философском факультете. И одновременно на медицинский ещё поступил. Увы, в силу обстоятельств, я довольно поздно занялся академическим образованием. Про таких как я, говорят «вечный студент». Я самый старший на курсе. Ну, лучше поздно, чем никогда.

– Это определенно.

– Я, кстати, ездил в Венский университет. Присутствовал на лекциях самого Зигмунда Фрейда.

– Вот даже как?

– Да… И между прочим, доктор Юнг, его коллега, тоже совмещает спиритизм и оккультные знания с психологией и врачебной практикой. Его наблюдения легли в основу докторской диссертации «О психологии и патологии так называемых оккультных феноменов», опубликованной в 1902 году. Юнг даёт в ней психологический и психиатрический анализ медиумического транса, сопоставляет его с галлюцинациями, помраченными состояниями ума. И всё это, заметьте, значительно отличается от взглядов самого Фрейда, который не любит медиумов и оккультистов. Фрейд признаёт лишь свой психоанализ.

– А я и не знал, что у вас всё настолько серьёзно.

– Ну, а вы как думали? Вы полагали, что я только вино умею пить? Нет, ваш покорный слуга не только жалкий паяц и аферист, он ещё и учёный малый, ищущий философский камень.

Петровский улыбнулся.

– Про философский камень я шучу. Зачем мне он? Я пишу ряд научных работ. По общей психологии. И по феномену сновидений. Да, много о чём. А практикой я занимаюсь лишь с целью заработка. Нужны деньги на учёбу, поездки за рубеж, платные лекции, книги. Я, знаете ли, ещё тот книжный червь. И ещё до поступления на философский факультет прочитал труды Ницше, Канта, Соловьева, Бердяева. Люблю и поэзию. Знаком лично с Андреем Белым. А через него познакомился с Валерием Брюсовым, Костей Бальмонтом и Мережковским. Хотя, и шапочно. Больше стихи Мережковского читаю.

– Удивительный вы человек.

Повисла пауза, граммофон давно молчал. В комнате раздался храп маленькой карлицы.

– Их развезло от мадеры, – легко пояснил Петровский, кивнув в сторону спящих женщин.

В ответ Гладышев пожал плечами:

– Понятно…

– Вы, верно, подумали о неком диссонансе – моя учеба на философском факультете и вдруг эти странные создания?

– По-правде говоря, я не думал об этом вообще.

– А здесь всё просто, – весело продолжил Петровский. – Недаром Казимир считает меня чокнутым. У меня, действительно, хватает собственных причуд. Начитавшись трудов приснопамятного Фрейда и поддавшись всеобщей моде, я стал изучать и препарировать собственные сновидения.