– Господин Гладышев, вы, стало быть, дальтоник?

– Отнюдь, пани Соболевская. У меня прекрасное зрение, и я отлично различаю цвета и даже малейшие оттенки.

– Если так, то отчего же вы решили, что у меня синие глаза? – она вызывающе взмахнула длинными ресницами.

– А от того, что склеры ваших чёрных глаз отливают той же синевой, что и лазурит на древних изваяниях, либо кобальт на гжели.

В ответ она застенчиво улыбнулась. Было видно, что ей понравился его необычный комплимент.

– Позвольте полюбопытствовать, милая чародейка, а что же находится у вас в корзинке? Для грибов и ягод ещё не настала пора. Я умираю от любопытства…

– Любопытство, господин Гладышев, один из примитивнейших пороков. Но подражая вам, могу я тоже слегка полюбопытствовать?

– Можете, отчего же нет.

– Скажите, каким же образом вы оказались здесь? Я никогда не поверю в то, что у вас здесь фамильное имение. Ровно там же, куда уехала я. Это весьма похоже на те случайности, благодаря которым вы оказывались почти на всех наших сеансах.

– Почти? Неужели же были те, о которых я не знал?

– Были-были…

– Как жалко. Это жестокое коварство, скрывать от меня ваше местоположение, – произнес он, чуть понизив голос и откровенно глядя на неё.

– Ах, вот даже как? – щёчки ее заалели, и она кокетливо отодвинулась.

– Возможно, я вас разочарую, дерзкая чаровница, но у меня действительно есть в Гатчине имение.

– Не понимаю, вы, что же, хотите сказать, что мы действительно здесь встретились случайно? Или вы умудрились его купить за несколько дней?

– Нет, Барбара Александровна. В этом имении я вырос. Оно досталось нам от дяди по отцовской линии. Того самого дяди, который к нам пришёл тогда на первый сеанс.

– Подождите, но разве так бывает? – она с удивлением уставилась на него.

– Как видите, бывает… И я вынужден приписать сей факт роли самого провидения.

Она молча покачала головой, глядя на него озадаченным взором.

– Вы верите в судьбу, Барбара Александровна? А впрочем, вы просто не можете в неё не верить…

– Это почему же?

– Женщина, чьи пристрастия, профессия и досуг лежат в плоскости ирреального, не может не верить в судьбу. Ведь так?

– Возможно, – кивнула она.

– Значит, я прав.

– Если бы мой брат не охарактеризовал вас как честного и порядочного господина, то я бы подумала, что вы связаны с тайной полицией.

– Увы и ах, к счастью, я не имею никакого отношения к этой категории нашего мятежного и порочного общества. Так что ваш брат весьма верно меня охарактеризовал. Он, кстати, очень неглупый человек.

– Погодите, погодите… А это, случаем, не он сказал вам о том, где я нахожусь?