Быстрыми шагами она стала удаляться от беседки. Когда пятно её светлого платья растаяло за деревьями, он увидел, что на теплой деревянной скамье остался лежать букетик её васильков. Гладышев ещё сидел какое-то время на скамье, таращась на синие звездочки полевых цветов. В воздухе всё так же пахло ее тонкими духами, перемешанными с ароматом травы и запахом сухих сосновых досок.

«Мы оба не свободные люди, – эхом прошептал он. – Мы не станем более видеться… М-да…»

Рассеянным взглядом он окинул деревянные решётки старой перголы и пошёл прочь, в сторону своей усадьбы. Каждый его шаг припечатывался тяжёлыми мыслями о том, что его счастье, которое минутами ранее казалось ему таким близким, желанным и явственным, в одну секунду рассыпалось, словно пепел в руках. Лишь от одних её слов. Да, несомненно, она права: мы оба несвободны. Но, боже мой, неужели я ей неприятен? Да, нет же… Я чувствовал трепет её губ, трепет тела и его страсть. Такое невозможно сыграть. Да и зачем же? Я видел, я всегда видел интерес в её глазах. Мне казалось, что я тоже нравлюсь ей. Что не противен, в конце концов. Мне казалось, что у меня есть все шансы на ответность.

– Ну да, чёрт побери, у неё есть Казимир! – вслух произнёс он. – Ну, неужели же она его любит? Полно… Этого не может быть. Хотя, женское сердце так непредсказуемо. Конечно, она может его бояться. Или бояться самого факта грехопадения. Но любить? Едва ли…

Он шёл по тропинке, почти не замечая ничего вокруг, и продолжал с тревогой рассуждать о собственной любви:

«Конечно, что я от неё хочу? Похоже, что она глубоко порядочна, благоразумна и набожна. Хотя, какая набожность при её ремесле? Она же ведьма. Сущая чертовка со змеями. Насобирала полную корзину этих холодных гадов. Как же она не боится брать их руками? Или я что-то путаю? Можно ведь заниматься спиритизмом или колдовством, но быть при этом преданной женой? Конечно, можно. С чего я вообще решил смешать эти два понятия? Отчего я вообразил себе, что она окажется для меня доступной? Конечно, она – замужняя дама и, возможно, даже собирается завести детей от Казимира…»

– Угу, от этого упыря и троглодита! – с желчью произнёс он. – А вдруг она уже в положении, а я тут хожу вокруг неё, словно чужой блохастый кобель. Куда мне до графа Соболевского. Очевидно, породой и состоянием не вышел.

В унынии он присел на одну из скамей, стоящих на берегу реки Сиворки. И с грустью смотрел на синюю гладь воды.

– А вот дудки! – он решительно поднялся. – Это мы ещё посмотрим, кто кого…

И он пошагал в собственную усадьбу. И по дороге думал лишь о том, как ему вести себя дальше. И принял решение этим же вечером вновь податься на дачу к её подруге Натали. Благо, что та накануне пригласила его в гости. Так и поступлю, решил он. Мне не до особых политесов. Лишь бы её увидеть. Хоть на минутку. Господи, как же я несчастен. Она точно ведьма.