– Ну, что вы, – снова лгал Гладышев. – Причём тут он? Я же говорю вам, что это сама судьба соединила нас в этом парке, в Сиворицах. Аккурат возле будущей больницы для умалишенных, – он рассмеялся. – Право, я давно ведь лишился разума, милая моя, черноглазая ведьмочка из Сиворицкого леса.
– Ага, значит, они все-таки чёрные… – прошептала она.
Но он уже не слушал её. Он крепко обнял и поцеловал её губы долгим и страстным поцелуем. Сколько длился этот поцелуй, он так не понял. В этот миг из головы уплыли все мысли, оставив место лишь гулкому стуку сердца, который раздавался, словно набат в каждой клетке его тела. А ещё в это немое, сияющее пространство полетели лепестки васильков, и зазвучала тонкая и нежная свирель. А ещё он вкусил скользкую нежность её маленьких, но сочных губ. Вдохнул её чистое родниковое дыхание. А руки… Его руки ощутили мягкость её тонкой талии и шелковистую гладкость смоляных волос.
Пока длился поцелуй, он видел, что её глаза закрылись в сладостной истоме. И боже, она не оттолкнула его и не отпрянула. Она ответила на поцелуй. Ответила волнительно и смело.
Когда истаяли последние, восхитительные секунды их внезапного единения, он отодвинулся, чтобы перехватив дыхание и поцеловать её вновь. Она сидела молча, всё так же, не открывая глаз, будто ждала продолжения. И он вновь крепко поцеловал её. Но теперь его поцелуй ещё сильнее был наполнен страстью. От его смелого натиска она даже пискнула в ответ и неожиданно отпрянула.
– Михаил Алексеевич, – задыхаясь, прошептала она. – Что вы себе позволяете?
– Я целую вас…
– Вы несносны. Уходите.
– Не уйду. Я устал за вами гоняться. Я… Я люблю вас… Люблю безумно.
– Михаил Алексеевич, но я замужем, и вы женаты.
– Знаю, и всё же. Поймите, я не могу без вас жить.
– Нет, так нельзя… Это неправильно…
– Да, отчего же? Нет такой силы, которая смогла бы отвратить меня от вас.
– Михаил Алексеевич, вы просто не знаете моего супруга. Он очень страшный человек. И он не позволит нам быть вместе.
– А это мы ещё посмотрим.
– Нет, нет… – шептала она, отодвигаясь от него.
Рукой она задела корзину и та, перевернувшись на бок, открылась. Из корзины, прямо на стол, выпало несколько пёстрых змей. Гладышев с удивлением и некой брезгливостью рассматривал живой клубок холодных пресмыкающихся.
– Не бойтесь, это ужи… – она торопливо забросила их назад в корзину.
Михаил выдохнул с облегчением. И, тем не менее, то волшебство, кое коснулось их несколькими минутами ранее, внезапно пропало. Барбара вышла из беседки, держа корзинку двумя руками.
– Не ходите за мной, Михаил Алексеевич. Не надо. И забудьте, пожалуйста, о том, что здесь произошло. Мы оба с вами – несвободные люди. Будьте благоразумны. Мы не станем более видеться. Прощайте.