– Барбара, как ты спела! Это было невероятно, – согласилась с ним Наталья. – Удивительный романс. Михаил Алексеевич, это она ради вас так постаралась, – улыбалась Наталья.
– Прекрати, Натали, причём здесь Михаил Алексеевич? Я просто спела, как обычно.
– Как обычно? Да, ты сегодня пела божественно.
– Полно вам меня нахваливать. Михаил Алексеевич вон молчит, в отличие от вас. Видимо, не находит мое пение столь уж выдающимся.
– Барбара Александровна, да, что вы такое говорите… Я просто прихожу в себя от сильного потрясения. Пели вы великолепно. У вас такой потрясающе красивый голос. Боже, я право, сражён и очарован. А сколько экспрессии в этом романсе. Я до сих пор не могу сообразить, чего же вы так страстно не хотите.
– Я-то? А ничего не хочу… – хмыкнула она. – Поздно уже, господа. Я, пожалуй, пойду к себе. Вот только прогуляюсь немного перед сном.
И она легко выскочила из гостиной в коридор, а из коридора прямиком в сумерки летнего вечера.
– Барбара, подождите. Можно я вас провожу? – крикнул он вослед.
Когда он, наскоро попрощавшись с хозяевами, выбежал на улицу, Барбары рядом не оказалось. Огромный двор, засаженный клумбами с пионами, был пуст. Только ночной сверчок уютно свиркал где-то в саду, и у реки квакали лягушки.
«Господи, куда же она исчезла? – лихорадочно думал он. – Куда она могла пойти? Может, на реку? Там ещё много гуляющих прохожих. Вот же несносная девчонка».
Скорее наугад он побрел в сторону реки Сиворки. И о чудо, на тропинке, спускающейся к реке, он увидел её тонкий силуэт. Быстрыми шагами он нагнал её и взял за руку:
– Не так быстро, Барбара Александровна, – проговорил он. – Здесь уже темно, и много камней. Надо быть аккуратнее.
– Благодарю за заботу. Но я хорошо знаю эту дорогу. Я здесь гуляю почти каждый вечер.
– Вот как? Впотьмах? Это вы зря.
– Да, что вам-то за забота? – дерзко отвечала она. – Вы лучше езжайте к своей жене и лечите её от бесплодия. Везите её к Анне Генриховне. Она ведь обещалась вам помочь. Да и потом вы сами. Дети ведь не берутся из воздуха. Вам надо чаще находиться рядом со своей благоверной, а не бегать за мной по Сиворицам. Вы же слышали, что я ничего не хочу.
Но он не стал её слушать, он сгреб её в охапку и стал целовать, почти кусать от нахлынувшей страсти.
– Хочешь, – дерзко шептал он, задыхаясь. – Ты-то как раз хочешь… Не можешь не хотеть. Ты хочешь меня с самого первого дня, как только мы впервые увидели друг друга.
– Нет! – она пыталась вырваться из его объятий.
– А я точно знаю, что да! – настойчиво повторял он.
Его руки скользили по ее тонкой талии, сжимая нежные груди, приподнятые корсетом. И, наконец, она сдалась и перестала сопротивляться. Она вся обмякла в его руках.