– Я уже и так вам много доверялась. И каков же итог?

– Всему своё время. Если помните, то в самый свой первый визит я взял ваши с супругом фотографии.

– Да, припоминаю.

– Я готов совершить над ними обряд. Я отверну вашего мужа от соперницы и приворожу к вам.

– А как же вы станете это делать, если от этого действия может пострадать ваша сестра?

– Я не принесу ей явного вреда, а лишь сделаю ей остуду. А мужа вашего приворожу. Решайтесь. Я хоть и учусь на факультете философии, однако с основами магии знаком ещё с раннего детства. Были хорошие учителя. Если я и берусь за магические ритуалы, то только в самом крайнем случае. Но это – именно ваш случай. А потому – приходите ко мне завтра, к вечеру. Около семи часов. Я буду вас ждать на своей квартире. И захватите с собой исподнюю рубаху. Простую женскую рубаху. Без затей.

– Это зачем?

– Таков обряд. Вы должны предстать перед высшими силами в простой, желательно холщовой рубахе.

– О, господи, – Татьяна перекрестилась – На какие же грехи я ради любви своей иду.

* * * Санкт-Петербург, Гатчина 1907 г.

– В тебе не только много страсти, в твоих жилах течёт порок… Но какой же он сладкий, – возбужденно шептал Михаил, прикусывая торчащие, тёмные соски Барбары.

– Да, я порочна, – признавалась она, закатывая от страсти глаза.

– Мы оба порочны, – кивал он. – Мы похожи с тобой, словно два близнеца. Иди, я приласкаю тебя языком ещё раз, и ты снова кончишь. Как мне нравиться, когда ты громко кричишь…

– А мне нравится, как ты рычишь, – со смехом отвечала она.

Через некоторое время они лежали почти обессиленные. Потом Гладышев сходил за бутылкой вина и печеньем.

– Кстати, я завтра пошлю Гордея вновь по магазинам. У нас с тобой кончается провизия.

– Мишенька, мы уже неделю здесь. Мне скоро надо возвращаться. Я очень боюсь, что приехал Казимир или прислал письмо.

– Не думай сейчас о нём. Давай, забудем обо всех хоть ещё на несколько дней. Сегодня ночью, когда все будут спать, мы снова пойдем с тобой на реку и погуляем под звездами и луной.

– Миша, но всюду светло. Белые ночи. Нас могут увидеть.

– И что? Кого нам бояться?

– Миша, ты такой романтик.

– Счастье мое, царица змей, девочка моя возлюбленная. Божество мое…

Он нежно целовал её руки.

– Я ведь совсем не знаю тебя, – шептал он. – Совсем… И в то же время, я знаю тебя очень давно. Если верить в теорию о переселении душ, то мы наверняка встречались с тобою в прежних жизнях.

– Несомненно, Миша. Мы живём много жизней.

– Говори, говори… Я готов слушать тебя вечно – весь тот святой бред, который ты сладким мёдом льешь в мои уши…