* * *

И вот, наконец-то, время приблизилось к вечеру. В гостиную пришла Татьяна Николаевна со своей верной Серафимой Юрьевной, и приехал Петровский со своим другом, студентом Степаном, долговязым и чуть неряшливым юношей. Пришёл и сам Михаил Алексеевич. Перед тем, как явиться на это, весьма странное мероприятие, он долго думал о том, что может, есть смысл и вовсе не посещать весь этот балаган, ибо ему так не хотелось потворствовать прихотям и самодурству супруги. Порой ему желалось крепко проучить её за подобную глупость и своеволие. В глубине души он прекрасно понимал, что предстоящее «таинство» будет на самом деле вовсе не «таинством», а настоящей комедией, если не сказать более – мошенничеством.

И тут же он давал себе отчёт, что не прийти на сеанс он уже не сможет, ибо там будет присутствовать Барбара. Ему так хотелось её видеть и слышать чарующие звуки её голоса. Правда, он допускал и то, что эта кареглазая ведьмочка может быть одной из действующих лиц предстоящего лицедейства. Он ни на минуту не сомневался, что этим вечером его начнут морочить. Возможно, что искусно морочить.

«Барбара-Барбара, – шептал он, – зачем ты с ними? Ты должна быть со мной. И мы вместе должны куда-нибудь уехать из этого холодного города и от этих жалких и лживых людей».

Не зная ее близко, он уже считал, что она умнее, благороднее и выше, чем вся эта честная компания, и что только волей судьбы, либо благодаря заблуждению, она оказалась в обществе этих проходимцев.

И всё же в назначенный час он надел один из своих лучших фраков и вышел в гостиную. На супругу он старался не смотреть.

Тяжелой поступью последним в комнату вошел Казимир, тоже одетый во фрак. В его руках оказался довольно необычный предмет. Это была большая полированная доска с буквами и цифрами. И только позднее Михаил узнал, что это была так называемая доска Уиджи[11] . За ним мелкими шагами семенила Барбара. Бог мой, когда наш герой увидел её, то едва не онемел от восторга. Похоже, что и прочие присутствующие при виде этой женщины, тоже испытали некое эстетической потрясение. Плутовка была одета в чёрное бархатное вечернее платье, расшитое блестящими нитями с мелкими стразами. Пленительное декольте полностью открывало плечи и начало груди. Вокруг декольте шла оторочка из дрожащих паутинок. Это потом он узнал, что это были перья черного страуса. А тогда они казались ему тонкими, словно степной ковыль, стебельками, колышущимися от каждого её движения. Милую шейку огибало тоненькое колье с кулоном. В кулоне хищно поблескивал настоящий чёрный бриллиант. Глянцевые, словно смола, волосы Барбары были распущены по плечам и откинуты за спину. А голову её венчала диадема, изогнутая в виде маленькой змейки, с антрацитовым драгоценным глазком.