От его грубого мясистого лица, освещенного рваными бликами свечного огня, веяло каким-то загробным ужасом. С тенями на лице, когда вместо глаз и рта мерещились тёмные впадины, он казался исчадием, прибывшим из Преисподней или самим Мефистофелем. Позднее Гладышев узнал, что в эти секунды в его тело якобы входил сам Рафаэль.

Несмотря на весь скептический настрой, Михаилу Алексеевичу сделалось неприятно. Он мельком посмотрел в сторону супруги и увидел, что та дрожит от страха и готова вот-вот свалиться в обморок.

Пока он пытался отогнать от себя некий мистический холод, произошло весьма странное событие – стол вдруг качнулся и слегка оторвался от пола. А после вновь упал и вновь приподнялся. Тогда он заглянул под него, желая найти зримое объяснение всем этим метаморфозам. Но пока он искал того, чьи руки могут шевелить и дёргать стол, последний приподнялся ещё выше, а после задрожал. Помимо этого от Казимира или со стороны оконной портьеры повеяло ледяным холодом. Было такое впечатление, будто в гостиной настежь открыли окно, и морозный воздух ворвался в тепло натопленной комнаты. Но, похоже, что все окна были плотно закрыты.

– Дух Рафаэля, мы поняли, что ты готов нам помочь. Скажи, с помощью доски Уиджи, кто к нам явился на контакт?

После этих слов Казимир ухватил в руки треугольную планшетку, которая прямо на глазах завертелась и стала двигаться. Причём, Гладышев готов был поклясться, что планшетка двигалась сама по себе. Сидящие участники стали шепотом называть буквы, которые складывались в слова. И каково же было изумление нашего героя, когда треугольник, двигаясь от буквы к букве, написал следующее:

– Гладышев Константин Фёдорович хочет с вами поговорить, – важно произнёс Казимир. – Кто это? Это ваш родственник?

– Да, это мой дядя, – охрипшим голосом отвечал изумленный Гладышев. Он понимал, что его сейчас морочили, но как? Он своими глазами видел, как треугольник двигался по доске сам по себе, показывая нужные буквы. А Казимир лишь пытался его удержать, ибо со стороны казалось, что эта самая планшетка сейчас улетит куда-нибудь на пол. – Это мой родной дядя, – повторил Гладышев и посмотрел в бездонные впадины Казимировых глазниц.

– Он просится войти в мое тело, – шептал Казимир, охваченный крупной дрожью. – Дадим ему добро?

– Да… – послышался нестройный хор присутствующих.

Тогда Казимир кивнул и замер. Какое-то время он сидел молча, уронив лохматую голову на грудь. А после разом встрепенулся и изменился в лице.

– Меня зовут Гладышевым Константином Федоровичем, – вдруг произнёс Казимир не своим голосом и улыбнулся. – Миша, ты помнишь меня?