– Григорий Александрович, прежде чем мы продолжим разговор, разрешите я отдам вам полагающееся вознаграждение.

– Ах, это? – непринужденно рассмеялся он, будто вопрос презренного метала ему был совсем не интересен… – Ну, что ж, извольте.

– Если вас не затруднит, то подойдите, пожалуйста, к моему секретеру, – она указала рукой в угол комнаты.

– Сюда? – переспросил её Петровский.

– Да, будьте так добры. Видите, там лежит бархатная книжица?

– Вижу.

– Откройте её, пожалуйста. Там находится ваш гонорар и гонорар четы Соболевских.

Петровский подошел к секретеру и, распахнув синюю бархатную книжку, достал оттуда внушительную стопку ассигнаций. Он деловито пересчитал купюры и, кивнув, засунул их себе во внутренний карман.

– Этого будет достаточно? – надменно произнесла Гладышева.

– Более чем.

– Я там добавила немного к той сумме, о которой мы договаривались.

– Благодарю вас, я сие уже заметил.

Он вернулся к софе, на которой лежала хозяйка.

– Я полагаю, Татьяна Николаевна, что ваши хвори пройдут уже к вечеру, зато пользительность прошлой ночи окажется для вас намного больше, чем тот урон, что понесла ваша впечатлительная натура.

– Вы полагаете?

– Я уверен… И, кстати, насчет натуры. У вас есть дома бромистые капли?

– Нет. Только валериана.

– А вот вы пошлите прислугу в аптеку, и пусть вам купят эти капли. Да, ещё не помешают и капли с опием. Небольшой процент в составе. Чтобы вы крепче спали по ночам, если будут мучить кошмары.

– Да, я полагаю, что это мне понадобится. Вы знаете, я ведь столь впечатлительна… что…

– О, это так понятно. Дамы в вашей комплекции и ваших летах бывают очень впечатлительны.

– Вот опять вы упомянули о моих летах, – она насупилась. – Григорий Александрович, помнится, вы говорили, что после оного мероприятия вы проведете, наконец, сеанс магии и совершите тот самый приворот.

– Помню, говорил, а как же, – весело произнёс Петровский. – Только ведь, голубушка, я думаю, что приворот вам более и не понадобится.

– Это отчего вы так решили?

– Да, оттого, что ваш супруг и без магических манипуляций теперь будет у ваших ног.

– Вы уверены?

– Конечно! Разве вы не слышали того, что ему приказали делать духи?

– Слышала лишь отчасти. Мне ведь тогда дурно стало. Думала, что умираю.

– Нет, вы ещё долго проживете. И Михаил Алексеевич, я полагаю, теперь будет всегда при вас. Так что совет вам, да любовь.

– Благодарю вас, батюшка. Даже не верится в счастие такое. Неужто теперь мы с ним по любви заживем?

– Ну, не то чтобы по большой любви, ибо вы оба уже не юные, а в летах. Но то, что по-доброму – это правда.