И, наконец, он решился сказать правду, ну или почти правду:

– Аделаида Ивановна, не гоните меня. Я пришёл к вам из-за госпожи Соболевской. Мне крайне нужно её увидеть и поговорить с ней.

– Вот как? Что ж, раз так, то оставайтесь, – великодушно согласилась она и посмотрела на гостя недоумённо. – Но ведь она здесь будет с Казимиром. А с ним шутки плохи…

– Я знаю… – смущаясь, отвечал он. – Но у меня нет иного выхода. Ради бога, простите. И поймите меня, если это возможно…

– Ну, уж нет, голубчик, понимать вас я не стану… – казалось, что она колеблется. – А сам сеанс – это лишь предлог? – не без иронии произнесла она.

– Нет, ну, что вы. Я очень увлечен всем этим. Я нахожусь лишь в самом начале пути. Я, в сущности, еще неофит в спиритизме. Но я… Право, это же очень всё тонко, и много загадок…

– Хорошо, оставайтесь, – её голос казался теперь намного дружелюбнее. – Я оставляю вас в своём доме вовсе не из-за сочувствия к вашим амурным похождениям. А скорее из-за уверенности в том, что вряд ли в «Особом отделе» могут работать такие недотёпы, как вы, господин Гладышев, не могущие придумать даже толковую легенду.

И она отошла от него, не утаивая лукавого смеха.

Надобно сказать, что круг приглашённых постепенно расширялся. В передней то и дело раздавались трели звонка, и в зал один за другим входили всё новые и новые люди.

«Не мудрено, если среди всей этой толпы „любителей спиритизма“ вдруг и вправду окажется кто-то из полиции», – думал наш герой.

К одиннадцати часам раздался ещё один звонок, и на пороге появился граф Соболевский собственной персоной и воздушная, словно облачко, пахнущая дивным ароматом, кареглазая Барбара. Михаил с нескрываемым восторгом рассматривал контуры её стройной и необыкновенно пленительной фигуры, облачённой в вишневый атлас и кружево. Он видел и не мог ошибаться – её глаза вспыхивали и искрились от тихой радости, когда среди людской толпы она встречала горящий взор этого дерзкого брюнета.

А далее всё происходило ровно так, как и на предыдущих сеансах.

Если бы не новое происшествие, заставившее нашего героя испытать несколько весьма тревожных минут.

Казимир, как водится по сценарию, вызвал из небытия и впустил в себя очередного духа. На этот раз этим духом оказался не кто иной, как покойный супруг хозяйки дома, Аделаиды Ивановны. И тут с Казимиром произошли довольно странные и весьма жуткие метаморфозы. Его грузное тело согнулось пополам, а после спина распрямилась, а голова отклонилась вбок и назад. Взгляд его и без того неприятных глаз сделался мертвенным и тусклым. Казалось, что в его зрачках затаилось совершенное безумие. Он заскрежетал зубами, а после, словно не по своей воле открыл рот. Вернее провал тёмного рта.