– Пся крев, канальи! – произнёс он свирепо и уронил голову на стол.

Дама, сидящая рядом с Михаилом, всхлипнула и тихонечко перекрестилась со словами; «Свят, свят!»

Мужчина напротив, наоборот, не сдерживаясь, произнёс в ответ весьма недвусмысленную фразу:

– Идите вы все к чёрту, господа! Я лично пас…

Даже нашему герою, привыкшему за эти несколько дней к разного рода несуразицам и мистике, сделалось крайне муторно. Первое о чём он подумал, это то, как бедная Барбара может терпеть возле себя эдакое рычащее и изрыгающее эктоплазму, чудовище.

После хриплого ругательства Казимира, все присутствующие вскочили со своих мест и отбежали от стола. За столом осталась лишь сама графиня и бесстрашный Гладышев, которому более всего хотелось схватить Барбару в охапку и увезти её подальше от всех этих страшных мест и этих странных людей.

Пока он мечтал о том, как крепко сожмёт ее в своих объятиях, сама Барбара совсем не разделяя его романтического настоя, напротив, хлопотала возле повергнутого супруга. Она поила мужа водой, обмахивала газетой и всячески приводила в чувства.

Сеанс у графини Трубниковой в ту ночь завершился совсем не по тому сценарию, которого ожидала сама хозяйка этого дома. Спустя четверть часа она с виноватым видом, не обращая внимания на прочих гостей, прощалась с четой Соболевских. Гладышев же, стоя в стороне, старался уловить любую информацию о том, где Соболевские могут оказаться в эту же пятницу. Среди негромкого и монотонного разговора на смеси французского и польского, когда графиня Трубникова пыталась деликатно загладить собственную вину перед паном Соболевским, он довольно явственно услышал новый адрес и новую фамилию. Ему показалось даже, что Барбара нарочно чуть повысила голос и украдкой, но со значением посмотрела в его сторону:

– В пятницу мы будем в доме графа Горячева, на Невском… – твёрдо произнесла она.

Увидев блеск её шоколадных глазищ, он, словно пьяный, пошатываясь, пошёл прочь от прихожей, по чужому коридору и, свернув в первую попавшуюся, не освещенную гостиную, прислонился спиной к стене и закрыл усталые глаза. Сердце гулко бухало в груди. У него уже не было сомнений – она знает о его чувствах. А возможно и разделяет их. Он опустился на пол. С его губ не сходила блаженная улыбка.

– Да, чёрт возьми… – прошептал он в темноте. – Да!

* * *

Прошедшие две недели он редко бывал дома и совсем забросил свои научные статьи и геологические рефераты. Все его дни проходили в погоне за Соболевскими. За образом несравненной Барбары. Ему казалось, что помимо неё не существует ровно никакого другого мира. Она и стала для него всем миром.