Золотистое свечение расцвело перед глазами мягко, без настойчивости, как информационное табло, которое обновляет данные:

[АВТОКАЛИБРОВКА ЗАВЕРШЕНА]

Прогресс к 1-му Кругу Крови: 51% (+4%).

Порог преодолён: фаза стабилизации.

Автономная циркуляция: 24 мин 40 сек.

Рубцовый Фильтр: стабилизирован.

Статус: постоянный элемент контура.

Эффект: уплотнение потока на 18%.

Витальное зрение: Расширенный режим.

Новый подрежим: «Эхо структуры».

Функция: чтение архитектуры биологических

сетей через контактный резонанс.

Ограничение: требуется физический контакт

с элементом сети (корень, мицелий, грунт).

ПРИМЕЧАНИЕ: пороговая трансформация

вызвала кратковременную дестабилизацию

сердечного ритма (3.2 секунды асистолии).

Текущий ритм: 62 уд/мин (синусовый).

Рекомендация: избегать повторного

контакта с энергетическими аномалиями

в ближайшие 6 часов.

Если бы асистолия продлилась дольше, Тарек тащил бы обратно труп.

— Живой, — сказал я, и мой голос звучал хрипло, но ровно. — Всё в порядке. Сердце перезапустилось.

— Перезапустилось, — повторил Тарек без выражения, как повторяют слово на незнакомом языке, пытаясь запомнить звучание.

— Как механизм, который остановился и снова пошёл, — пояснил я. — Только лучше, чем было. Помоги встать.

Он протянул руку, и я ухватился за его предплечье. Тарек потянул, и я поднялся легче, чем ожидал. Ноги держали. Голова была ясной, хотя по краям поля зрения мерцали остаточные вспышки, которые списал на гипоксию во время асистолии.

Я повернулся к пню и посмотрел на него расширенным витальным зрением. Трещина на северо-восточной стороне была теперь видна как яркая линия, точка пересечения двух ритмов, замковый камень. Три-пять капель серебряного экстракта, введённые в эту трещину, деактивируют коммутатор. Обращённые потеряют управление. Колонны остановятся, рассыплются, превратятся из армии в стадо не мгновенно, но в течение часов мицелий без координации начнёт деградировать, и узлы, лишённые команд, замрут, как те, о которых рассказывал Варган — лягут на землю и умрут через три-четыре дня.

У меня не было экстракта. Оставшиеся дозы серебряной травы были в доме, в мастерской, за стенами деревни, до которой три километра ночного леса. Нужно вернуться, приготовить концентрат и прийти сюда снова. До рассвета не успеть. До завтрашнего вечера, может быть, если не помешают колонны.

— Идём обратно, — сказал я. — Я знаю, что делать. Мне нужны мои склянки, огонь и шесть часов тишины.

Тарек не задавал вопросов. Он развернулся, перехватил копьё, и мы двинулись на север, обратно к деревне.

Обратный путь казался короче, может быть, потому что я знал дорогу, или потому что расширенное зрение делало темноту менее непроглядной. Одиночные обращённые стояли на своих местах — мёртвые часовые мёртвого леса, и мы обходили каждого с запасом в десять метров, и ни один не повернул головы. Бальзам держал.