Бран замахнулся кувалдой. Страж, не замедляя шага, выбросил вперёд левое предплечье, и этот блок не осознанный, а рефлекторный, записанный в мышцах годами тренировок, отклонил траекторию кувалды на четверть метра вправо. Бран промахнулся, инерция замаха понесла его вперёд, и в следующую секунду предплечье Стража врезалось ему в грудь.

Бран отлетел на два метра.

Я видел это в замедленной витальной проекции: как кузнец оторвался от земли, как его тело по дуге пролетело над утоптанной площадкой перед загоном, как он ударился спиной о штабель брёвен и сполз на землю. Он не потерял сознание, но на три секунды был выведен из боя, и этих трёх секунд Стражу хватило, чтобы пройти мимо пролома и оказаться внутри периметра.

Обращённый Страж шёл вперёд прямо, не сворачивая, в направлении загона с жёлтыми.

И тогда появился Тарек.

Он не бежал, а шёл быстрым, мерным шагом, сбоку, из-за угла дома Аскера, и его копьё было направлено вниз, наконечником к земле, как носят оружие охотники Подлеска, чтобы не зацепить ветви. За два шага до Стража он поднял копьё, и одним движением, без замаха, вогнал наконечник обращённому в основание черепа.

Удар был точным. Наконечник вошёл в ямку между затылочной костью и первым шейным позвонком, прошёл сквозь мозжечок и перерубил мицелиевый клубок, контролировавший моторику.

Парень выдернул копьё, посмотрел на труп, потом посмотрел на Брана, который поднимался с земли, прижимая руку к рёбрам.

— К костру! — крикнул кто-то — Горт, судя по голосу. — Все три тела! На шестах! Живее!

Но было ещё одно тело.

Эдис лежал у основания стены под бревном, которое рухнуло внутрь при прорыве. Толстый, мокрый ствол, весивший не меньше ста килограммов, придавил его поперёк груди, и когда Дагер и Марон откатили бревно в сторону, я увидел то, что мог увидеть только врач: деформацию грудной клетки, которая говорила о множественных переломах рёбер с обеих сторон, вдавленную грудину и неестественное западание межрёберных промежутков. Флотирующая грудная клетка. Парадоксальное дыхание: грудь впадала на вдохе и выбухала на выдохе, потому что сломанный каркас больше не держал форму.

Эдис был в сознании. Его глаза, широко распахнутые, метались от одного лица к другому, а изо рта шла розовая пена. В условиях операционной с аппаратом ИВЛ и торакальным хирургом у него был бы шанс. Здесь, в деревне, окружённой армией мертвецов, шанса не было.

Я опустился рядом с ним на колени и положил руку ему на лоб. Кожа была холодной и влажной.

— Больно? — спросил я.

Он попытался ответить, но вместо слов из горла вышел булькающий звук. Розовая пена на губах запузырилась.