Я вернул ладонь на корень. Замкнул контур и погрузился глубже, чем обычно, намеренно расширяя зону восприятия, как расширяют диафрагму микроскопа, жертвуя резкостью ради поля зрения.

Лагерь зазвучал хором. Семьдесят голосов: бьющиеся сердца спящих и бодрствующих, быстрые и медленные, сильные и угасающие.

Я потянулся дальше — за стену, за лагерь, за периметр. Корневая сеть подхватила импульс и понесла его, как несёт оптоволокно световой сигнал, и мир за пределами Пепельного Корня раскрылся тональностями, среди которых я искал конкретные.

Нашёл.

Десятки узлов грибной сети пульсировали в том же ритме, что четвёрка у столба. Но они были не там, где я чувствовал их вчера — они сдвинулись к западу, ближе к нам, и расстояние, которое вчера ночью ощущалось как далёкий шум прибоя, сегодня звучало отчётливее, ближе, как звучит гроза, когда она переваливает через холм и начинает спускаться в долину.

Три-четыре дня. Может, меньше, если они двигались не только ночью.

И ещё одно — то, что заставило меня задержать дыхание.

Жила на востоке, к которой Наро ходил четырнадцать лет назад, к которой стремились все обращённые, пульсировала, и в этом пульсе было то, чего я не чувствовал раньше — не просто боль, а нечто, для чего мой медицинский словарь не имел готового термина, но интуиция подбросила слово из другого лексикона — голод. Жила тянула к себе обращённых с силой, которая нарастала по экспоненте: чем больше узлов подключалось к сети, тем мощнее становился сигнал, и чем мощнее сигнал, тем быстрее подключались новые, и петля обратной связи закручивалась в спираль, у которой не было потолка.

Я отпустил контур и открыл глаза.

За стеной тихий плач — отец девочки. До рассвета четыре часа, а до обращения все восемь, если экстракт продержится. Серебристой травы нет, взять негде.

Но у меня был план, который формировался последние двое суток.

Не ждать, пока армия обращённых придёт сюда, а идти к Жиле самому. Повторить протокол Наро: ввести серебряный экстракт в разлом над воспалённым участком, ослабить источник. Если Жила затихнет, обращённые потеряют «компас», их движение замедлится или остановится. Параллельно собрать серебристую траву, которая растёт только над больными Жилами, и вернуть ресурс для лечения девочки. Два результата одним походом.

Риск высок, ведь в зоне Мора подземные хищники, газовые ловушки.

Но если не идти, то шанс потерять всё — сто процентов.

Я встал. Колени хрустнули, поясница отозвалась тупым нытьём, и ноги, которые за день прошли двести метров вдоль стены двадцать раз туда и обратно, гудели так, будто пробежал марафон.