— Ты знаешь это слово, — сказала она.

— Я знаю, что серебро — отнюдь не пища. Что разные дозы в разных интервалах — это разные сообщения. Наро оставил записи. Обрывочные, но я начал складывать.

— Сколько слов ты знаешь?

Я подумал. «Знаю» — это сильно сказано. Я наблюдал, как Реликт реагирует на разные количества серебра. Три капли — успокоение. Одна капля — запрос. Пять капель — благодарность, а может, подтверждение. Формулы приблизительные, построенные на шести неделях проб и ошибок.

— Три. Может, четыре.

— Наро знал пятнадцать.

— А вы?

Она поставила коробку на стол.

— Сорок.

КУЛЬТИВАЦИЯ: Резонансный контакт (пассивный).

Второй Реликт транслирует стабилизирующий паттерн.

Совместимость: без изменений (контакт опосредованный).

НОВЫЕ ДАННЫЕ: обнаружен архив «языка серебра», 40 подтверждённых «слов» (комбинаций дозировки, ритма и интервала).

Записан фрагмент: 3 из 40 «слов» (базовые: «тише», «слушаю», «даю»).

Для полного освоения требуется длительный контакт с носителем.

Я прочитал сообщение и убрал его на периферию внимания. Сорок слов. Сорок комбинаций, каждая из которых — ключ к управлению существом, способным вскрыть землю под деревней. И эта женщина знала их все.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал я.

— Знаю.

— Мой Реликт нестабилен. Пульс удвоен. Капилляры расширяются. Субстанция поднимается к поверхности. Над ним стоит целая деревня.

— Знаю, — повторила она. — Я чувствую его отсюда. Каждый удар, как чувствуешь больной зуб через всю челюсть.

— Вы можете научить меня словам, которые его успокоят?

Она села обратно. Подвинула ко мне чашку, которую я забыл допить.

— Могу, но ты не поймёшь.

— Объясните.

— Слова — это не рецепт. Не «три капли в четыре часа». Это ритм. Темп. Пауза между каплями. Угол, под которым серебро касается поверхности камня. Температура раствора. Количество твоего выдоха в момент контакта. Наро учил первое слово три месяца, потому что камень должен привыкнуть к тому, кто говорит. Как пациент привыкает к рукам врача.

Аналогия ударила точно. Она не могла знать, что я хирург, но выбрала именно этот образ.

— У меня нет трёх месяцев — у меня неделя.

— Неделя, — повторила она без иронии, без сочувствия, просто взвешивая слово на языке, как фармацевт взвешивает порошок. — За неделю можно выучить одно слово. Самое важное.

— Какое?

— «Я здесь».

Я ждал продолжения, но она замолчала. Потом поняла, что я не понимаю, и добавила:

— Камень злится не потому, что его ранили. А потому, что он снова один. Четырнадцать лет Наро приходил, говорил «я здесь», и камень верил. Потом Наро умер, и камень остался один. Потом пришёл ты, и камень начал надеяться. А потом пришли чужие, и камень решил, что его снова обманули.