— Ты нужен, — сказал он.

Я встал, натянул рубаху и вышел.

Горт стоял на пороге мастерской, и его взгляд был направлен вниз, на каменную ступень перед дверью. Я проследил за его взглядом.

Плошка.

Маленькая, глиняная, без орнамента. Грубая работа, лепка от руки, без гончарного круга. Обожжённая неровно — один бок темнее другого. Такую можно слепить из речной глины за час и обжечь на углях за ночь.

Внутри плошки лежали три капли жидкости.

Серебристые, как и мой экстракт.

Я взял плошку. Она была холодной, тяжелее, чем выглядела. Поднёс к носу.

Серебряная трава. Узнаваемый базовый аромат, тот же, что и в моём экстракте. Но поверх него лежали слои, которых я не мог воспроизвести — медовая нота, глубокая и чистая, потом что-то хвойное, потом лёгкий минеральный привкус, который я ощущал скорее задней стенкой горла, чем носом. Обработка была другой — не горячая мацерация, которую я использовал, не фильтрация через угольную колонну — что-то более тонкое, более медленное, требующее времени и терпения, которых у меня не было.

АЛХИМИЯ: Образец идентифицирован.

Серебряный Экстракт (неизвестная модификация).

Ранг: B- (оценочно).

Метод: предположительно — холодная ферментация с витальным катализатором.

Время изготовления: 72–96 часов (оценочно).

Совместимость с протоколом «Я здесь»: 94%.

Примечание: три капли, точное количество для одного ритуала.

Горт молча стоял рядом. Он не спрашивал, откуда взялась плошка, кто её принёс и что это за жидкость. Он ждал, пока я сам скажу то, что сочту нужным.

— Когда ты пришёл? — спросил я.

— На рассвете. Дверь была закрыта, плошка стояла на ступени. Я не трогал.

— Видел кого-нибудь?

— Нет. Дозорный на стене тоже не видел. Я спросил.

Повернул плошку в руках. На дне, под каплями экстракта, что-то блеснуло. Я наклонил плошку, позволяя жидкости стечь к краю, и увидел процарапанные буквы — угловатый почерк, с наклоном влево, мелкий, экономящий каждый квадратный миллиметр.

Почерк Рины.

Одна строка:

«Он спрашивает, кто ты. Не отвечай серебром — ответь собой.»

Я перечитал трижды, потом поставил плошку на стол мастерской рядом со своей склянкой.

Два экстракта стояли рядом. Мой: D-ранг, мутноватый, с осадком на стенках склянки, варенный на коленке из домашнего тысячелистника и фильтрованный через самодельную угольную колонну. Её: B-ранг, прозрачный, золотистый, совершенный, сделанный с мастерством, на достижение которого мне понадобились бы годы.

Три капли — точно столько, сколько нужно для одного ритуала. Не четыре, не пять, не «с запасом на всякий случай». Три. Рина знала протокол, потому что она его написала. Она знала, сколько мне нужно, потому что наблюдала через свой Реликт. И она дала мне ровно одну дозу.