Варган смотрел на склянку. Не на меня, не на стены, не на полки с банками и черепками — только на склянку. И я видел, как в его глазах менялось выражение медленно, как меняется освещение на рассвете.

— Культиваторский настой, — повторил он. Голос был тихим. — В Узле за такое берут сто Капель.

— В Узле варят хуже, наверное, если верить словам того торговца.

Он поднял на меня взгляд. Глаза охотника острые, привыкшие различать движение в полумраке Подлеска, смотрели так, как смотрят на добычу, которая оказалась не добычей, а чем-то совсем другим.

— Побочки?

— Минеральный осадок в почках. Пей много воды следующие двенадцать часов, и он выйдет. Может жечь в бедре. Это нормально, так как кровь пойдёт туда, где застой. Не пугайся, не останавливай.

— Я не пугаюсь, — сказал Варган.

Он взял склянку. Посмотрел на неё, посмотрел на меня.

— Восемь лет, — сказал он. Два слова, и в них было столько, сколько другой человек не вложил бы в целую речь. Восемь лет стагнации. Восемь лет наблюдения за тем, как караванщики привозят эликсиры, которых не хватает, которые стоят слишком дорого, которые даёт Гильдия, не жалующая провинциальных охотников. Восемь лет, в течение которых его тело медленно забывало, как расти.

Он выпил одним глотком.

Я включил «Эхо» на полную мощность и наблюдал.

Субстанция вошла в кровь через стенки желудка и двенадцатиперстной кишки. Лёгкая фракция сработала первой — циркуляция ускорилась, сердце Варгана увеличило частоту сокращений с шестидесяти четырёх до семидесяти двух. Кровь пошла быстрее, и гликозиды Каменного Корня, связанные с субстанцией Капли, начали встраиваться в стенки сосудов, как кирпичи в кладку.

Потом кровь дошла до бедра.

Рубцовая ткань на месте ранения, зашитого мной два месяца назад, была плотной, с хорошим кровоснабжением, но вокруг неё лежала зона застоя — мёртвая зона, через которую кровь шла обходными путями, теряя давление и субстанцию.

Настой ударил в эту зону, как тёплая вода в замёрзшую трубу.

Варган дёрнулся. Рука метнулась к бедру, пальцы стиснули ткань штанов.

— Жжёт, — выдохнул он сквозь зубы.

— Нормально. Кровь пошла в застой.

Варган сжал челюсти и ждал.

Прогресс культивации охотника сдвинулся.

Я видел это через «Эхо». Микроскопический сдвиг — доли процента, но сдвиг. Кровь в зоне застоя становилась гуще, плотнее, и в ней появились те самые вибрации, которые характерны для активной культивации.

Варган открыл глаза. Он молчал целую минуту, и тишина в мастерской была такой, что я слышал, как потрескивает фитиль масляной лампы.

— Работает, — сказал он наконец. Он чувствовал то же, что я видел: движение в крови. Новое, непривычное, почти забытое ощущение, как будто внутри проснулось что-то, что долго спало.