— Берите его, — сказал я Брану.

Кузнец и двое помощников подошли к Фергу. Бран взял его за плечи, второй за ноги, и они осторожно опустили неподвижное тело на носилки. Ферг не сопротивлялся, не напрягся, просто лёг, как манекен, которому переставили позу. Дейра наклонилась и накрыла его шкурой до пояса.

— Руки, — сказала она, глядя на ладони кузнеца. — Вчера линии были тоньше.

Она права. Каналы на руках Ферга стали шире, рисунок отчётливее. Тёмные линии разветвлялись от центра ладоней к кончикам пальцев, как русла рек на карте, и кожа вокруг них приобрела розоватый оттенок — живой, здоровый, в контрасте с землистой бледностью остального тела.

Мы понесли его к северному загону. Процессия двигалась через весь лагерь мимо костров, мимо шатров, мимо людей, которые останавливались и смотрели. Я шёл рядом с носилками и держал «Эхо» на Ферге, отслеживая каждый импульс.

На полпути, у колодца, Ферг открыл глаза.

Рубцовый Узел дёрнулся. Совместимость скакнула — сорок, сорок один, сорок два процента. Вибрация прошла от сердца к скулам, к основанию черепа, и мне на мгновение показалось, что я слышу звук — низкий, гудящий, как басовая струна, натянутая между моей грудью и телом кузнеца на носилках.

Ферг повернул голову к югу.

Его губы разжались, и из них вышли три слова — хриплые, с усилием, как будто каждый звук приходилось проталкивать через горло, которое разучилось говорить. Интонация была другой — не вопросительной, как в прошлый раз, а повелительной, требовательной — приказ, отданный голосом, который не привык к отказам.

Все замерли.

Бран застыл с носилками. Двое помощников вцепились в деревянные ручки. Дейра стояла в трёх шагах, одна рука на рукояти ножа, и смотрела на Ферга с выражением, в котором было больше настороженности, чем страха.

Вейла появилась у калитки своего шатра. Я не видел, когда она подошла, но она здесь, и её лицо белое.

— Первое слово «вниз», — сказала она, и голос у неё был ровным, но тихим, как будто она боялась, что Ферг услышит и ответит. — Второе и третье не знаю. Но первое точно «вниз».

Ферг закрыл глаза. Голова откинулась на носилки.

— Несите дальше, — сказал я.

Бран посмотрел на меня, потом на Ферга, потом снова на меня.

— Слушай, лекарь, — заговорил он, и его низкий голос звучал глуше обычного, — я не из пугливых, но когда человек, который четыре дня лежал брёвнышком, вдруг открывает глаза и начинает командовать, мне становится не по себе. Мне что, стоит волноваться?

— Нет. Он разговаривает не с нами.

— А с кем?

— С тем, что внизу.

Бран помолчал. Потом поудобнее перехватил носилки и кивнул помощникам.