— Ладно, пошли. Но если он ещё раз начнёт, я его уроню. Предупреждаю честно.

Мы дошли до загона без происшествий. Каменный пол, выложенный булыжниками и утоптанной глиной, принял носилки с Фергом, как операционный стол принимает пациента. Я проверил «Эхом»: поток из рук Ферга в землю прекратился. Камень работал как изолятор, разрывая контакт между каналами кузнеца и грунтом.

Но «Эхо» показывало и другое. Субстанция внутри каналов, которую Ферг минуту назад сбрасывал в почву, теперь накапливалась. Давление росло. Четырнадцать процентов за десять минут после укладки. Стенки каналов растягивались, клетки набухали, и если так продолжится, через несколько часов каналы не выдержат.

Я стоял над кузнецом и смотрел на его руки, на каналы, которые пульсировали сильнее с каждой минутой, и думал о том, что передо мной была задача из учебника, только учебника, которого ещё никто не написал. Если оставить Ферга на камне, давление разорвёт каналы и, возможно, убьёт его. Если вернуть на землю, он продолжит кормить Реликт, ускоряя процесс, который и так шёл быстрее, чем я рассчитывал.

Единственный выход, который видел, лежал в двух с половиной километрах к югу, на двадцатиметровой глубине, в камере с окаменевшими корнями.

Бран вышел из загона и остановился рядом со мной.

— Ну что? — спросил он. — Будет лежать тут тихо?

— Пока да, но я найду решение лучше. Мне нужно время.

— Времени у нас навалом, — Бран усмехнулся, и в его усмешке было столько же юмора, сколько в диагнозе «неоперабельно». — Куда торопиться? Еды на пять дней, воды на сутки, восемьдесят пять ртов, и мужик, который командует землёй во сне. Живём, мать его за ногу!

Он ушёл к своим. Я остался у загона и ждал.

Вейла подошла через двадцать минут.

Торговка выглядела так, будто провела эти двадцать минут в споре с самой собой и проиграла. Её лицо было спокойным, но пальцы сцеплены перед собой чуть плотнее обычного.

— Есть деталь, — сказала она без предисловий. — Которую я не рассказала вчера. Не потому что прятала, а потому что не была уверена, что она связана.

— А теперь уверена?

— Теперь он сказал «вниз» и повернулся к югу, к твоей расщелине. Так что да, теперь уверена.

Она прислонилась к стене загона и посмотрела на Ферга через проём входа. Кузнец лежал неподвижно, глаза закрыты, пульс — шестьдесят.

— Охотник из Ольхового Лога, — начала Вейла. — Тот, которого забрали. Перед тем, как замолчать навсегда, он повторял одну фразу три дня подряд, одно и то же, как заведённый. Жена записала слова на коре, потому что не понимала их и думала, что это заклинание, которое нужно передать целителю.