— Они нашли то, что искали? — спросил Аскер. Вопрос, который вчера звучал как допрос, сегодня звучал как констатация.

Тарек посмотрел на старосту, потом на меня.

— Они нашли что-то, что нашло их первым.

Аскер провёл ладонью по лысой голове.

— Сколько до расщелины от их лагеря?

— Они прямо у входа. Двести шагов, не больше.

— А от их лагеря до деревни?

— Четыре километра по тропе. Два часа ходьбы. Если бегом, то сорок минут.

Сорок минут — примерно столько нужно четвёрке третьего Круга, чтобы оказаться у наших ворот, если они решат, что деревня знает о том, что спрятано в расщелине. И Аскер, и я, и Тарек понимали это одинаково.

— Охрану удвоить, — сказал Аскер. — Дозорных на южную стену. Дрена к северным воротам. Бран…

— Бран со сломанными рёбрами, — напомнил я.

Аскер посмотрел на меня так, будто я сообщил ему, что вода мокрая.

— Бран со сломанными рёбрами стоит троих здоровых. — Он повернулся к Тареку. — Ты ел?

— Нет.

— Поешь, потом ко мне. Мне нужна карта всех подходов к деревне с юга.

Тарек кивнул и ушёл к общему котлу. Аскер проводил его взглядом, потом перевёл глаза на меня.

— Лекарь.

— Слушаю.

— Ты знаешь, что внизу. Ты ходил туда дважды. Ты кормил эту штуку серебром. — Голос старосты был ровным, без обвинения, но и без снисхождения. — Эти четверо нашли то же самое и потеряли человека. Скажи мне одну вещь: то, что под землёй… Оно на нашей стороне?

Я думал над ответом три секунды — ровно столько, сколько нужно, чтобы честность победила желание успокоить.

— Оно не на чьей-то стороне. Оно голодное. Я его кормлю, и оно меня терпит. Они его не покормили, и…

Аскер кивнул.

— Продолжай кормить, — сказал он и пошёл к казарме Брана.

…

Вейла сидела у северной стены на перевёрнутом бочонке, подставив лицо тусклому свету кристаллов. Рядом на расстеленной шкуре лежали её вещи: два мешка с товаром, связка сушёных грибов, свёрнутый кожаный ремень с медной пряжкой — всё имущество торговки третьего Круга, которая потеряла караван, людей и маршрут, и теперь выживала за стенами деревни, которая сама едва выживала.

Я подсел рядом. Вейла не повернула головы, но её пульс чуть ускорился. Она ждала этого разговора.

— Четверо у расщелины, — начал я. — Бывшие Стражи Путей. Знаки сорваны. Инъекции субстанции Жилы в вены предплечий. Ты знаешь, кто они.

Вейла молчала. Я считал секунды: четыре, пять, шесть. На седьмой она выдохнула тихо, контролированно, как человек, который принял решение.

— Не бывшие, — сказала она. — Действующие. Знаки снимают на время операции, чтобы не связывать Каменный Узел с тем, что они делают.