Я знал эту картину. Видел её десятки раз в прошлой жизни на экранах мониторов, когда пациента с тромбоэмболией везли по коридору в реанимацию. И видел здесь, в Пепельном Корне, когда сканировал корневую систему вокруг деревни в поисках следов Мора.

Микротромбозы. Только не в человеческих сосудах, а в корневой магистрали, которая питала город.

Мор не просто просочился в колодцы через воду — он пророс в саму Жилу. Мицелий паразитной сети добрался до корней Виридис Максимус, которые стояли здесь тысячелетиями, и начал делать то, что делал всегда: закупоривать, сжимать, перекрывать ток субстанции. Два закрытых колодца в восточном квартале были не причиной, а следствием. Вода портилась, потому что корни, фильтровавшие её, умирали.

Я открыл глаза.

Далан смотрел на меня. Он проснулся бесшумно, как и заснул, и его рука по-прежнему лежала на ноже, но пальцы расслабились.

— Ты сидел так двенадцать минут, — сказал он негромко. — Не дышал половину из них.

— Дышал, просто медленно.

— Что-то нашёл?

Я посмотрел на окно, затянутое промасленной тканью. За ним светлело, кристаллы начинали переключаться, и первые лучи дневного спектра ложились тонкими полосками на пол.

— Город болен, — ответил я. — Не люди — сам город. Корни, которые его питают.

Далан переварил это молча. Потом встал, убрал нож в ножны и пошёл к двери.

— Вейла торгует с рассвета. Сказала, чтобы ты ел и не спускался до полудня.

Он вышел. Я остался один.

Встал. Умылся из кувшина. Вода была тёплой, с лёгким привкусом металла. Я машинально поднёс ладонь к лицу и вдохнул запах с кожи. Вода. Обычная вода. Никакого рыжеватого оттенка, никакого сладковатого привкуса на языке. Но «Витальная Настройка» ещё держалась, и сквозь фильтр я ощущал в этой воде след Жилы.

Я присел на корточки у поясной сумки и достал Индикаторы. Шесть комплектов по три капсулы. Разложил их на лежанке рядами и начал проверять.

Процедура заняла сорок минут. Каждую капсулу я брал двумя пальцами, взвешивал на ладони, подносил к носу, слегка сжимал, проверяя упругость смоляной оболочки. Зерно-катализатор внутри должно было ощущаться как плотная горошина.

Три капсулы легли отдельно, в левый мешочек. На демонстрацию пойдут пятнадцать лучших. Совет увидит чёткую, однозначную реакцию.

Если только Солен не подготовил что-нибудь похитрее.

Я убрал Индикаторы обратно в сумку, съел остаток лепёшки и вышел на балкон.

Опустил взгляд вниз, к восточному кварталу.

Карантинные шатры стояли на месте. Вчера их было три, а сегодня уже четыре: за ночь поставили ещё один, поменьше, ближе к перилам. Очередь тянулась от дальнего шатра до развилки лестниц, и в ней было больше людей, чем вчера. Я насчитал шестьдесят с лишним, потом сбился — человек пятнадцать стояли плотной группой, и отделить одного от другого с такого расстояния невозможно.