— Начальник томашовского полицейского управления Панова Александра Витальевна, — произнесла она ровно и достаточно громко, чтобы взяли микрофоны.

— Прошу представиться.

— Анатолий Витальевич Шуйский, — отозвался полковник. Голос из-под шлема шёл глухой, спокойный. — Чем обязан, госпожа Панова?

— У меня постановление на задержание Александра Владимировича Шуйского. Прошу не препятствовать правосудию.

— Основания? — спросил магистр, делая вид, что не замечает направленных на него камер.

Саша медленно открыла папку, холодно глядя на воина. Ветер тронул страницы, и она придержала их ладонью.

— Александр Владимирович Шуйский обвиняется в совершении на территории земель Баженова следующих деяний. Насильственные действия сексуального характера в отношении гражданки Российской Империи. — Голос её не дрогнул. — Умышленное причинение смерти гражданину Российской Империи при исполнении им профессиональных обязанностей в рамках особой информационной зоны, учреждённой непосредственно Его Императорским Величеством. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью гражданину Российской Империи. Угроза убийством в отношении членов семьи потерпевших. Принуждение к даче заведомо ложных показаний. Сокрытие следов преступления.

Она перевернула лист.

Тишина стояла такая, что было слышно, как на трассе где-то далеко прошёл грузовик. Кто-то из бойцов оцепления вдруг закашлялся.

—Основания , — выделила Саша интонацией, — психоментальный слепок, заверенный имперским психомантом, а также видеоматериал с камеры погибшего. — Панова подняла глаза на магистра. — Александр Владимирович, выходите. Добровольно. Напоминаю, что препятствование законной власти может привести к дополнительным обвинениям. Не усугубляйте своё положение.

И тут в дверном проёме появился сам Александр Шуйский. Красивое лицо с большими глазами и длинными ресницами. Натуральный ангел во плоти. Успел одеться и даже причесаться, мерзавец. Ни следа ночной попойки. Разве что глаза красноваты. Ну и, наверняка, выхлоп отменный, но камера это не передаст. Его родственник чуть посторонился, пропуская убийцу.

— Что вы такое говорите? — спросил мерзавец с преувеличенным изумлением. — Это всё ложь! Клевета! Михаил Иванович, вы стоите за этим?

Александр Шуйский отыскал меня взглядом.

— Похитили моего человека, заставили его оговорить меня, — покачал он головой с осуждением. — Я был о вас лучшего мнения. Для чего вам это нужно? Род Шуйских стоял у истоков российской государственности и будет стоять дальше на страже покоя её граждан!

Стоящий за его спиной магистр повёл плечами, но промолчал.